Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 111 – Pauline Lents

— Вам нельзя сюда, госпожа, — донёсся из коридора уже сорванный, запоздало отчаянный голос. — Нельзя дальше, он никого не ждёт…

Дверь распахнулась раньше, чем он успел договорить. Шион вошла без паузы, без поклона, без того короткого замедления, которым в этом доме было принято отмечать чужую власть. За ней почти влетел лакей, бледный, сбитый, уже понимающий, что сейчас оправдываться придётся не перед ней.

— Господин, я пытался её остановить, но она… — он сбился, тяжело глотнул и осёкся под одним его взглядом.

Лирхт даже не поднялся. Взгляд скользнул по Шион, затем по лакею, и тот сразу стянулся, будто и без слов понял, что лишним здесь уже стал он.

— Прочь, — произнёс он ровно.

Тот исчез так быстро, будто ждал именно этого слова. Дверь за ним закрылась. Тишина в кабинете сразу стала плотнее.

Шион осталась стоять посреди комнаты, не снимая плаща. Тёмная ткань лежала на плечах тяжело, почти как доспех; дорожная пыль ещё держалась на подоле, а в лице не было ни следа той холодной собранности, которую она обычно берегла для подобных визитов.

Медленно взяв стакан, Лирхт сделал короткий глоток и задержал его в руке.

— Врываешься без приглашения, — произнёс он, наблюдая за ней поверх стекла. — Должно быть, дело действительно срочное.

Шион не ответила сразу. На одно короткое мгновение её даже ошеломила эта спокойная, почти ленивая наглость, с которой он встретил её после всего, что уже произошло. Взгляд прошёл по кабинету, по бумагам, по тёмному дереву, по самому Лирхту — и только тогда под грудиной тяжело поднялась ярость.

— Ты издеваешься? — голос её сорвался. — Это уже всё, на что ты способен? Присылать мне свои подарки с ребусами, как будто я должна разбирать их по кускам и угадывать, что именно ты хотел этим сказать?

Грудь тяжело поднялась, пальцы под плащом сжались так, что ткань дёрнулась на плечах.

— Если ты что-то знаешь, скажи мне немедленно, — выговорила Шион жёстче. — Хватит этой дряни.

Смех у Лирхта вышел короткий, негромкий, и от этого только сильнее резанул слух.

— Ты теряешь хватку, Шион, — произнёс он, доливая себе в стакан. — Я, признаться, ожидал большего.

Взгляд его скользнул по её лицу.

— Неужели тебя совсем не тронула смерть родственницы? — сухо спросил он, но в следующую же секунду сорвался в тихий смешок, прикрыл рот ладонью и едва заметно повёл ею, будто показывал: подожди, сейчас пройдёт.

Шион дёрнулась к столику у камина быстрее, чем сама успела осознать это движение. Пальцы сомкнулись на тяжёлой бронзовой пепельнице, и в следующий миг она уже швырнула её так, чтобы та прошла мимо него и врезалась в стену. Лирхт поймал её, не поднимаясь, — просто вскинул руку с той почти нечеловеческой точностью, с какой тело срабатывает раньше мысли, сжал бронзу на лету, погасив удар, и только после этого спокойно встал, подошёл к камину и поставил пепельницу обратно на прежнее место.

— Урод, — выдохнула Шион, и голос её сорвался уже не от крика, а от того, как сильно бесило это его невозмутимое спокойствие. — Ты прекрасно знаешь, что мне плевать на Вивьен. Не на это ты давишь. Тебе нужны твои послания, твои ящики, твои намёки со скрытым смыслом, лишь бы смотреть, как я буду разбирать их по кускам.

Всего лишь вскинув ладонь, он остановил её ещё до следующего шага.