Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 10 – Pauline Lents

Ропот в толпе поддержал сказанное. Кивки, короткие смешки, чьё-то нарочитое сплёвывание в пыль. Давление ощущалось физически, как теснота.

Ответа со стороны Паулин не последовало. Рука сама потянулась к оружейной стойке у края плаца — слишком открыто, слишком намеренно, чтобы сойти за случайность. Протест оформился в теле прежде, чем в мысли. Сталь была снята с крюка без звона, легко, словно это движение повторялось десятки раз. Несколько фигур нехотя расступились, но круг не распался — он лишь стал плотнее.

Ингрид усмехнулась шире, позволяя взгляду скользнуть по осанке и жестам, словно подтверждая собственные слова.

— Вот именно, — продолжила она, — красиво. Слишком красиво для такой грязи. Думаешь, надменные манеры что-то меняют?

Шаг вперёд сократил дистанцию. Круг замкнулся сам собой, одобряемый молчанием. Движения были не быстрыми и не резкими — выученными, точными, лишёнными суеты. Клинок описывал дуги, не угрожая напрямую, вынуждая отступать, сбивая ритм, ломая уверенность.

Ответ последовал без слов. Одного шага хватило, чтобы лишить Ингрид опоры — движение Паулин оказалось точнее ожиданий. Захват, толчок, смещение центра тяжести — тело ударилось о землю тяжело и глухо, выбив воздух из лёгких.

— Считай это одолжением, — сказала Паулин ровно, без повышения, — грязи, которая только что оказалась у моих ног.

Слова легли на плац, как плеть. Несколько человек дёрнулись вперёд, кто-то выругался сквозь зубы. Ингрид подорвалась мгновенно, рванулась с земли и, не выбирая траектории, врезалась всем корпусом. Столкновение вышло грубым и слепым. Руки сцепились, сапоги соскользнули по пыли.

Паулин не удержала равновесия. Тело ударилось о деревянный край, и мутная вода из перевёрнутой бочки приняла её тяжёлым плеском, холодным и унизительным. Ингрид рухнула следом, навалившись сверху, вбивая в воду всем весом, лишая опоры и дыхания.

Смех вспыхнул сразу — плотный, согласный, как разрешение. Круг сомкнулся теснее, сапоги подступили к самой кромке, лица склонились вниз.

Удар пришёл снизу. Колено Паулин врезалось под рёбра, резко и грязно, выбивая воздух. Локоть пошёл следом, коротко, на близкой дистанции, ударив в лицо. Захват ослаб, тело Ингрид повело в сторону.

Паулин вырвалась из-под веса, поднялась рывком, вода стекала с одежды тяжёлыми струями. Сапог догнал Ингрид, уже падавшую, и вернул её в грязь глухим пинком.

Смех захлебнулся. Несколько человек дёрнулись вперёд одновременно, проверяя предел дозволенного.

Рука Паулин взметнулась, ладонь раскрылась вперёд — жест остановки, жёсткий и ясный.

— Держись от меня подальше, мерзость, — произнесла Паулин холодно, не повышая голоса. — Следующая стычка закончится перерезанным горлом.

Толпа застыла. Ингрид осталась на земле, втягивая воздух сквозь сжатые зубы. Паулин развернулась и пошла прочь от плаца, в сторону реки, не замедляя шага.

— Тебе бы обзавестись глазами на затылке, — донеслось с земли хрипло, сквозь сбитое дыхание. — Здесь долго не живут, спя спокойно.

Смех сорвался коротко, безрадостно. Шаг не замедлился, спина осталась прямой.

— Удачи, — ответ лёг в воздух небрежно, с оттенком насмешки.

Вода у края плаца тихо колыхнулась и вновь застыла.

Дорога к реке тянулась вдоль низкого частокола, утоптанная множеством сапог. Гул плаца быстро остался позади, сменившись шорохом травы и глухим перекатом воды, доносившимся из-за редких ив. Холодная ткань липла к телу, каждый шаг напоминал о тяжести намокшей одежды.