Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 7 – Pauline Lents

Наёмники поняли жест без пояснений. Развернулись и вышли, не утруждая себя формальностями.

Дверь закрылась, оставив тишину плотной и окончательной.

Паулин не стала ждать приглашения. Она прошла к столу, опустилась на стул напротив, поставила локоть на край столешницы и, опершись щекой о ладонь, приняла позу демонстративного безразличия. Взгляд скользнул мимо лица и задержался на его руках. Перо двигалось уверенно, строки ложились ровно, подпись за подписью — будто присутствие в комнате не требовало внимания.

— Неужели наёмное существо обучено грамоте? — произнесла она скучающе, растягивая слова без интереса, как чужую мысль.

Он не поднял головы сразу. Последняя подпись была выведена тщательно, с подчёркнутым нажимом. Лишь после этого перо отложили.

— Так бывает, госпожа, — ответ прозвучал легко. Смех последовал открытый, откровенный и несдержанный, направленный прямо в неё.

Кресло скрипнуло, принимая его вес, когда он неторопливо откинулся назад. Движение было ленивым, почти праздным. Взгляд скользнул по Паулин поверхностно, без нажима и без интереса — так смотрят на уже учтённую величину, не требующую пересмотра.

— Тем не менее, — произнёс он с той же ровной интонацией. — Судить человека по первому впечатлению — занятие поспешное. До тех пор, пока карты не раскрыты, никто не знает, кто именно находится перед ним.

Смех Паулин прозвучал коротко и сухо. Голова слегка отклонилась, ладонь осталась на месте, удерживая щёку; жест сохранил ленивую, почти пренебрежительную форму.

— Глава наёмников, освоивший грамоту, всё равно остаётся отбросом, — ответила она холодно. — Даже если предпочитает считать иначе.

Нетерпение прорезало позу резким, почти резонансным движением. Ладонь сорвалась со щеки, спина выпрямилась, плечи приняли жёсткую осанку. Взгляд, до этого лениво скользивший по пространству, наконец зафиксировался на лице напротив — прямо, без игры и без тени прежней скуки. Тело собрало себя в одно целое, как перед ударом.

— Ближе к сути, — произнесла она спокойно. Холодный нажим в голосе не нуждался в усилении и не допускал отступлений. Тишина после фразы повисла плотной, требовательной.

Кивок последовал сразу — короткий, выверенный, почти машинальный, как подтверждение давно установленного порядка. Он откинулся чуть вперёд, обозначая смену режима разговора, и сцепил пальцы.

— У госпожи имеется выбор, — сказал он ровно. Слова легли неторопливо, с тем расчётом, чтобы каждое было услышано и усвоено.

Пауза была выдержана до предела. Время в ней словно замедлилось, позволяя формулировке осесть и закрепиться.

— Либо вы остаётесь здесь и работаете на тех, кого только что сочли отбросами, — он слегка наклонил голову, наблюдая за реакцией. — Либо отправляетесь продаваться в местный публичный дом.

Ярость вспыхнула мгновенно, без предупреждения и без маскировки. Паулин резко подалась вперёд, ладони с нажимом легли на край стола, ногти на мгновение впились в древесину.

— Поясните, — потребовала она. Взгляд сузился, стал острым, режущим, лишённым терпения.

Ответ последовал без колебаний. Он не изменил позы и не повысил голоса.

— Ничего существенного, — произнёс он ровно. — Исполнение отдельных поручений. Формулировки будут доводиться по мере необходимости. В целях конспирации вы будете внедрены в наёмный отряд.