Книга Ловелас. Том 7, страница 91 – Илья Взоров

Прядь не заправилась, по шее у неё пошли красные пятна.

— Почему вы так на меня уставились?

— Любуюсь! — по-русски ответил я.

— Ужасно хочу есть, — сказал я. — Идём!

— Мистер Миллер, у меня программа пребывания с собой, вы должны…

— Хватит выкать! Просто Кит. Программу почитаем за столом.

Она пыталась возражать всю дорогу до лифта и весь спуск, но я был голоден, так что шансов у неё не было.

Завтрак в «Национале» ещё сервировали. Метрдотель повёл нас к тому же столу у окна, за которым я недавно кормил Ольгу, и я на секунду почувствовал себя свиньёй. Секунда прошла, жизнь прекрасна!

Заказал я много.

Яичницу с ветчиной, блины со сметаной, зернистую икру, сёмгу, сырники, гречневую кашу, простоквашу, ватрушки, масло, белый хлеб и кофе. Официант записывал с каменным лицом, потому что иностранцами и их выходкам тут не удивляются, люди опытные, поди половина погоны носит.

— Мне только чай, — сказала Вера.

— Два прибора, — сказал я официанту.

— Мистер Миллер!

— Вера! Ты сегодня завтракала?

Пауза.

— Бутерброд съела

— Это не завтрак, а путь к гастриту и язве.

Она сдалась и села прямее.

— И ещё бутылку шампанского, — добавил я. — Видел у вас на баре французское. За наличные, отдельно от программы.

Официант посмотрел на часы над буфетом. Было двадцать минут одиннадцатого.

— С ума сошел? — тихо сказала Вера, когда он ушёл. Ага, все-таки на ты перешла! И это только начало… — С утра пить?

— У меня повод.

— Какой?

Я откинулся на стуле.

— Большая журналистская удача. И тебе она тоже в струю — ты же стучишь своим кураторам? Вот и расскажешь, это бомба!

Вот тут её накрыло.

Она не ответила ничего. Просто пошла пятнами — шея, потом скулы, — и уставилась в скатерть, и стала поправлять салфетку, которая в складывании не нуждалась.

Я подождал.

— Вера. Я не в упрёк, понимаю, как все устроено.

— Я обязана…

— Знаю.

— Нас обязали сообщать. Это не то, что ты думаешь. Это… — Она подняла глаза, и в них было отчаяние человека, которому было реально стыдно. — Это информирование о существенных обстоятельствах. У нас у всех так. У переводчиков, у гидов, у горничных. Это не донос. В классическом смысле… По собственной воле, ради какой-то выгоды.

— Разумеется, не донос, — согласился я. — Это информирование. Я не осуждаю, я понимаю, как всё устроено, у нас, между прочим, тоже пишут отчёты, только называются они иначе и платят за них побольше.

Она моргнула.

— Так вот. — Я подался вперёд. — Сообщи, что у меня есть фотографии похорон товарища Сталина.

— У всех есть фотографии похорон.

— Цветные.

Вера открыла рот и закрыла.

Подошёл официант с шампанским. Хлопнула пробка, он разлил, поставил бутылку в ведёрко и удалился.

Девушка на автомате взяла бокал и выпила половину, глядя на меня квадратными глазами. Я почти уверен, что она не заметила, что пьёт.

— Цветные, — повторила она.

— Плёнка. И фотографии, отпечатанные с неё. Колонный зал, гроб, венки, лица людей в очереди на Трубной, Красная площадь, Мавзолей, трибуна. Всё в цвете.

— Этого не может быть. У нас цветную плёнку… её почти нет. Хроника вся чёрно-белая, я видела в кинотеатре.

— А у меня есть. — Я долил ей. — Копии негативов и позитивные отпечатки я могу передать. Так и сообщи. Кому надо — тот поймёт, сколько это стоит.