Книга Ледяные волки, страница 78 – Александр Тамоников

Дверь рубки — не литой монолит, как могли бы ожидать, а сваренные стальные листы, прикрученные к мощным стальным петлям. Профессионально, но без излишеств. Из-под порога выползала тонкая, ядовитая струйка дыма. За дверью помимо тиканья слышался другой звук — резкий, рвущий. Не рвали. Резали. Металлические лезвия гильотины для бумаг встречались с картоном и пергаментом. Работа шла быстро, методично, без паники.

— Дверь, — тихо сказал Петров, не отрывая взгляда от щели под ней. — Нужен проход.

Иванов, уже опустившись на одно колено, кивнул не глядя. Его пальцы в потрепанных рукавицах с обрезанными для тонкой работы концами уже извлекали из сумки снаряжение. Сначала брезентовый пенал. Из него — одна тротиловая шашка в четыреста граммов, залитая в парафинированную серую бумагу. Затем маленькая коробочка с капсюлями-детонаторами номер восемь. Он выбрал один, осмотрел на свет тусклой аварийной лампы — медный, с каплей свинцовой запрессовки. Ввинтил детонатор в мягкую, маслянистую на вид тротиловую массу. Отмотал от катушки, притороченной к сумке, полметра черного как уголь огнепроводного шнура. Отрезал кусачками с коротким, твердым щелчком. Вставил конец шнура в детонатор, проверяя плотность посадки пальцем. Все движения заняли двадцать секунд. Ни одного лишнего.

— На верхнюю петлю, — отдал приказ Петров. Голос был низким, ровным, без признаков усталости, которую он чувствовал в каждой мышце. — Чтобы упала внутрь. Волков — контроль лестницы, прикрытие нашего тыла. Иванов — работаешь.

— Есть, — отозвался Волков, занимая позицию у поворота, его ППШ смотрел вниз, на лестничный пролет.

Иванов достал из сумки моток белой пеньковой бечевки. Отрезал кусок, сделал петлю. Приложил шашку к верхней петле бронедвери, прямо к массивной стальной цапфе. Петля из бечевки легла на шашку, Иванов затянул ее, сделал два контрольных узла. Шнур свесился вниз, его конец с черным срезом оказался в тридцати сантиметрах от пола.

— Мина на петле. Готово, — доложил Иванов, отползая назад и поднимаясь.

Петров посмотрел на Волкова. Тот, не оборачиваясь, поднял руку в белой рукавице — сигнал «сзади чисто».

— Огня.

Волков чиркнул штормовой спичкой. Оранжевое пламя на миг осветило его переносицу и нижнюю часть лица под маской. Он прикрыл огонь ладонью, присел, поднес его к концу шнура, который зашипел, выбросив сноп искр и едкий, горький дым. Волков отбросил спичку, отпрыгнул за угол вместе со всеми. Петров прижался к стене, приоткрыл рот, зажмурился. Считал мысленно. Одна тысяча. Две тысячи.

Удар был не как грохот, а как давление. Глухой, утробный удар, будто кто-то огромный ударил кулаком по бетонному полу этажом ниже. Воздух в коридоре сжался, толкнул Петрова в грудь. Затем звук — не оглушительный взрыв, а сухой, жесткий хлопок, сразу перешедший в скрежет рвущегося металла и грохот падающего груза.

Петров выглянул из-за укрытия. Верхняя половина бронедвери была вывернута внутрь помещения. Стальной лист прогнулся, образовав черный, рваный пролом размером с ведро. Отслоившаяся краска и утеплитель тлели по краям. Из пролома повалил густой, едкий дым, смешиваясь с дымом от горевшей в рубке бумаги. Пахло горелой резиной, расплавленной канифолью и чем-то химически сладким, напоминающим лекарство.