Книга Ледяные волки, страница 77 – Александр Тамоников

Петров дернул, призывая двигаться за собой Волкова, и они побежали, пригнувшись, вдоль шершавой, обледеневшей стены базы. Ноги в валенках с бахилами вязли в свежевыпавшем рыхлом снегу по колено, каждый шаг требовал усилия. Дыхание рвалось из груди белыми клубами пара, которые тут же срывало ветром. Холод после адской сухой жары внутри обжигал кожу, лез под одежду, сковывая движения. Петров чувствовал, как пот, выступивший во время боя, теперь леденеет на спине тонкой коркой.

Они обогнули угол сооружения, и Петров увидел то, чего не было видно из кармана. Отдельно стоящий низкий ангар, его крыша частично обрушилась от близкого взрыва, стальные фермы торчали как ребра павшего животного. И перед ангаром — массивный стальной шлюз, такой же, как внутри, но меньшего размера. Транспортный выход для техники. И он был приоткрыт. Не широко, всего сантиметров на тридцать, но между створкой и рамой зияла черная щель.

Иванов сделал свое дело. Он не смог пробиться к ним напрямую, но нашел и приоткрыл выход. Следы его работы были видны: сварной шов на петлях был сорван мощным рывком — вероятно, с помощью лома или троса. На снегу перед дверью валялся этот самый лом — метровый кусок арматуры, один конец его был загнут.

Они подбежали к шлюзу. Петров схватился за край тяжелой двери, уперся ногой в кочку намерзшего льда. Волков встал с другой стороны.

— Раз-два! — скомандовал Петров.

Мышцы спины, плеч, бедер напряглись до дрожи. Дверь, скрипя и поскрипывая, поддалась, отъехав еще на полметра с низким металлическим стоном. Этого хватило. Они уже почти протиснулись в щель, когда с другой стороны двери раздался глухой удар, и створка, подхваченная чьей-то силой, распахнулась шире. За ней стоял Иванов, тяжело дыша, с ломом в руке. Группа вывалилась наружу — и увидела ледяное плато, по которому к ним уже неслись три точки вражеских мотолыжников.

Архипелаг Земля Франца-Иосифа. Объект «Маяк», 20 августа 1943 года. 09:00

Они не вышли. Три темные точки на плато неслись прямо к ним, быстро увеличиваясь в размерах, — выскочить сейчас значило попасть под пулеметную очередь, не успев даже прицелиться. Петров махнул рукой: назад, вглубь здания. Лестница наверх, к радиорубке, была единственным шансом уйти. Может быть, там найдется другой выход, или удастся задержать мотолыжников огнем сверху, или хотя бы закончить главное дело. Они побежали обратно по коридору, мимо трупа немецкого связиста, мимо крестовины, туда, где начиналась винтовая лестница. Ступени гудели под ногами, когда они взлетали на второй этаж. В ушах еще стоял звон от недавних взрывов, но теперь к нему примешался новый звук.

Тиканье возникло внезапно, словно включили метроном где-то внутри стены. Оно врезалось в слух Петрова поверх всего: поверх гула аппаратуры из-за бронедвери, поверх хриплого дыхания в маске, поверх остаточного звона в ушах от недавнего боя в коридорах. Металлическое, размеренное, неумолимое. Тик-так… Тик-так. Теперь оно било в голову, как набат, отсчитывая последние секунды жизни базы.

Петров стоял плечом к холодной бетонной стене в двух метрах от двери в радиорубку. Волков, поднявшись с нижнего этажа, показал ему сжатый кулак — сигнал «ниже чисто». Теперь лейтенант замер у поворота коридора, держа на мушке лестничный пролет вниз. Иванов, отдышавшись после перестрелки, уже снимал с плеча саперную сумку. Их мир сузился до этого трехметрового участка коридора, пропахшего гарью, озоном и пороховой копотью.