Книга Ледяные волки, страница 76 – Александр Тамоников

Петров взял шашки, перевернул в руках. Целые. Капсюли-детонаторы в отдельном металлическом пенальчике. Бикфордов шнур — последний метр, свернутый аккуратной спиралью.

— На ослабленную стену хватит, — заключил Волков, прикидывая на глаз. — Но отдача будет внутрь. И дверь может завалить обломками.

— Альтернативы нет, — сказал Петров.

Он снял рукавицы, засунул их за пояс. Пальцы моментально задеревенели от холода, а для тонкой работы нужна чувствительность. Он размял кисти, быстрым движением отломил от бруска лыжной мази кусок парафина, разогрел его в ладонях. Липкая, пластичная масса. Этого хватит, чтобы прикрепить шашки к вертикальной поверхности. Он лепил их к стене, в месте, указанном Волковым, вмазывая парафин в шероховатости бетона. Пальцы немели, но движения были отработаны до автоматизма: шашки, детонатор в специальное гнездо, шнур в детонатор, зажим…

Он отмерил полметра шнура. Этого хватит, чтобы отойти за угол. Больше нельзя — время.

— Готово, — сказал он, отходя.

Голос был спокоен, но в горле стоял ком. Он надел рукавицы, похлопал ладонями, пытаясь вернуть в пальцы хоть каплю тепла.

Они отошли за угол коридора, к самой крестовине. Петров вытащил из нагрудного кармана жестяную коробку штормовых спичек, чиркнул. Огонек вспыхнул желтым, неровным глазком в полутьме, осветив его обмороженные щеки, покрытые инеем ресницы. Он поднес огонь к концу бикфордова шнура. Тот зашипел, выбросив первую искру, и начал тлеть, распространяя резкий, химический запах селитры и горького дыма.

Они легли на пол, отвернувшись друг от друга, закрыв головы руками. Петров прижал портфель к груди. Шнур догорал. В тишине, поверх звона в ушах, был слышен его ровный, зловещий шелест. Запальный шнур. Он догорел… Тишина на долю секунды. Абсолютная… Потом взрыв. Не оглушительный, но плотный, сокрушающий, будто огромный кулак ударил изнутри стены. Ударная волна прокатилась по коридору, выбив последние аварийные лампы. На секунду наступили полная темнота и тишина, которые тут же разорвали новые звуки: грохот обрушения, звон падающей арматуры и нарастающий рев пламени из-за поворота. Пожар наконец прорвался сюда.

Когда пыль начала оседать, Петров поднялся, откашлялся. В стене зияла дыра примерно метр на метр. Края были рваными, зубчатыми, арматура торчала наружу, как сломанные кости. За дырой — не свет, а густая, непроглядная темнота, из которой потянуло резким, чистым холодом, пахнущим снегом и пустотой.

Он подал знак Волкову, первым протиснулся в пролом, чувствуя, как обломки бетона скребут и рвут бекешу. Выбрался. Оказался в узком, тесном пространстве — техническом кармане между внешней стеной бункера и каким-то другим сооружением. Над головой — низкое, свинцовое небо, с которого сыпалась колючая снежная крупа. Ветер выл, заглушая все остальные звуки, рвал дым из пролома, закручивая его в призрачные воронки.

Иванова нигде видно не было. И тут в двадцати метрах, за грудой обломков бетона и скрученного железа, мелькнула тень. Сначала Петров подумал, что ему показалось — тень среди теней. Но движение повторилось, и он разглядел руку, машущую из-за обломков. Фигура в белом, запорошенном снегом маскировочном халате. Иванов. Он не бежал к ним. Он стоял, укрываясь за глыбой, и отчаянно махал рукой, не привлекая внимания криком, а указывая вправо, вдоль стены. Потом его фигура скрылась за развалом — он не мог пройти к ним напрямую, путь преграждала стена из рухнувших перекрытий и горящих обломков. Но он указывал путь.