Книга Знак леопарда, страница 90 – Татьяна Степанова

Саблин спросил:

— А как зовут бывшего владельца Ирокеза?

— Господи, я и не сказал? Монго Виктор Михайлович, бывший офицер, достойнейший человек!

У Красовского разламывалась голова. Множество маленьких юрких червячков маячило в пустоте, они извивались, но никак не связывались в узелок.

— Оставляйте документы. Я согласен осуществить защиту ваших прав в данном деле. — Александр взял папку Андриотти. — Вы уезжаете надолго?

— Утром отбываю в Ригу, там задержусь недели на две, а затем постараюсь вернуться.

— Думаю, что улажу все вопросы.

Клиент поднялся.

— Простите, — остановил его Саблин, — а где сейчас находится Ирокез?

— В Ораниенбауме. В частной конюшне господина Манаенкова. Это устроил Виктор Михайлович.

— Значит, Монго знал о вашем участии в планах Юрия?

— Конечно. В письмах Юрий извещал его, что по всем вопросам можно обращаться как ко мне, так и к Дезирелли.

— А Дезирелли не встречался с ними шестого октября?

— Не могу сказать. Брат и Монго проводили время в загородном ресторане, это я знаю со слов Юрия.

— И последнее: что, Ирокез действительно ценная лошадь?

Андриотти улыбнулся:

— Я абсолютный профан в скачках. Никогда раньше не интересовался бегами. Но рок! Ананке! Я навел справки — года четыре назад Ирокезу сулили славу Крепыша. Но он им не стал, да и навряд ли станет. Я просто надеюсь продать его какому-нибудь племенному заводу.

Андриотти отбыл. Красовский спрятал его бумаги в стол и не раздеваясь рухнул на диван. Уже засыпая, он услышал музыку. Далеко-далеко, за синими морями, за высокими горами, за темными лесами оркестр играл венский вальс. Грустная царевна, похожая на Марию-Антуанетту с картинки, плакала о том, что где-то в тридесятом государстве на поляне среди лиан, душистых цветов и сочной травы лежит мертвый витязь в мундире Лейб-гвардии Уланского Ее Величества полка и стервятники уже рассаживаются на деревьях, предвкушая сытный пир. В зарослях травы мелькнуло гибкое пятнистое тело, и встревоженные птицы нехотя взмыли в сожженное солнцем небо. И еще там вдали текли, журча меж скользких камней, ручьи с живой и мертвой водой. Вот только добраться до них уже не было никаких сил. Впрочем, что могла поправить живая вода?

Саблин тихо заглянул в гостиную, потом принес плед и подушку, укрыл друга и погасил лампу.

Газетчики сходили с ума. Убийство князя Гагарина затмило думские баталии, биржевые новости и даже вездесущую рекламу белья «Монополь». Все утро Саблин терпеливо вчитывался в домыслы репортеров. Совершение преступления пресса одновременно приписывала эсерам-террористам, масонам, австрийским шпионам, обманутым мужьям, психопатам и сионистам. «Убийство князя Гагарина деталями весьма похоже на имевшее место седьмого октября сего года убийство г. Дезирелли, происшедшее в номере одной из столичных гостиниц, — вещал на страницах „Утреннего вестника“ некий Анатоль Тюльпанов. — По сведениям из информированного источника, близкого к департаменту полиции, одной из версий расследования является предположение, что оба преступления совершены одним лицом. Полиции стало известно о близком знакомстве Дезирелли и Гагарина по совместному участию в экспедиции в Западную Африку. Как сообщает тот же информированный источник, совершенно неясны мотивы преступлений. Как удалось узнать нашему корреспонденту, основной версией расследования обстоятельств смерти г. Дезирелли является версия его гибели от рук лица, страдающего психическим расстройством. Уместно задать вопрос: не будет ли принята к сведению аналогичная версия и в расследовании обстоятельств трагической гибели князя Гагарина?»