Книга Знак леопарда, страница 92 – Татьяна Степанова

— Виктор Михайлович, это вы с князем? — спросил Саблин, указывая на снимок кадетов.

Виктор кивнул. Он был бледен и угрюм.

— Меня сегодня в полиции допрашивали три часа, — сказал он, — то да се. Кольку всего истерзали. Отчего, почему, как… Эх, хотел я им сказать пару слов, да не смог! — Он отвернулся. — Помянем, господа, душу раба божьего убиенного Николая.

Монго достал из ящика стола две коньячные бутылки, поставил рюмки. Молча выпили. Красовский вернулся в кресло, Саблин расположился подле него. Но хозяин садиться не стал.

— Господа, — хрипло сказал он, — что же это, фарс или сумасшедший дом? Убили Листопадова, убили Леонида, убили Кольку, пропал немец, а я… — Он махнул рукой.

— Фон Рустен пропал? Может, уехал? — Красовский поморщился, вспоминая аудиенцию у хирурга.

— Уехал? Все бросив? Это немец-то, аккуратист! Без вещей, без всего, не уплатив в гостинице?!

— Виктор Михайлович, не волнуйтесь. Давайте по порядку, — вмешался Саблин. — Первое и самое важное: когда вы в последний раз видели князя?

— Утром двадцатого. Бог мой, знать бы, где споткнешься! Валентин Всеволодович, он ведь последнее время был серьезно болен. Не слушайте, что про него будут врать — мол, пьяница. После скандала у старухи, знаете ведь? — Пристав кивнул. — Он меня ни на шаг от себя не отпускал. Сколько врачей у него перебывало за эти дни! Он и немца просил приехать.

— Фон Рустена? Когда?

— Да почти сразу же. Но тот мялся: мол, не специалист, приедет, когда выкроит время. Утром я проведал Кольку, выглядел он значительно лучше, я его звал с собой проветриться, но он сказал, что займется делами, а вечером будет в офицерском собрании.

— Он один оставался в квартире?

— У Максима умерла сестра-старуха. Как раз были похороны. И меня еще черт понес на этот балет!

— Вы любите балет? — Красовский удивленно кашлянул.

— Как муэдзин свиное ухо, — скривился Монго. — Что не сделаешь ради женщины?

Адвокат чуть было не задал неуместный вопрос, но вовремя прикусил язык.

— А когда вы узнали об убийстве?

— На следующий день поздно вечером — однополчанин Гагарина, Князев, примчался из Царского. Мы с ним сразу махнули туда. Квартира опечатана, жандарм у подъезда — господа, не велено. Эх! — Монго всплеснул руками. — Я из Царского бросился в «Асторию». Батюшки, а немец-то — ау! Никто и не знает, где он. Ушел и не вернулся.

— Когда ушел?

— В гостинице сказали, что как раз двадцатого вечером, часов в девять. И до сих пор его нет.

Красовский прикинул в уме: немец отбыл из гостиницы сразу же после их бурной беседы. Но куда и зачем?

— Около восьми, — пояснил Красовский, — я заезжал к нему по делу. Доктор предупредил, что у него мало времени, но я не предполагал, что он куда-то собирается.

Монго напряженно слушал.

— Значит вы не знаете, где фон Рустен? — воскликнул он.

— Понятия не имею. Может быть, вернулся в Гельсингфорс?

— А нет ли у него знакомых в Петербурге, родственников?

— Виктор Михайлович, помилуйте, но откуда же я знаю? И может быть, пока нет причин так беспокоиться?

Монго дернулся.

— А вдруг с ним тоже что-то случилось? Я сыт по горло этой историей. Я хочу наконец разобраться.

— Мы тоже этого хотим, Виктор Михайлович, — вмешался Саблин. — Раз вы с нами солидарны, давайте разбираться вместе и друг другу помогать. Позвольте задать вам один вопрос?