Книга Домовой, ведьма и её зверь, страница 34 – Наталья Шапа

— Помочь? — спросил он наконец.

— Помоги.

Он подошёл.

Они собирали молча. Иногда пальцы их почти встречались на одной ветке, и каждый раз Зоря чувствовала это раньше, чем видела. Будто тепло от его рук доходило до неё само по себе. Один раз он всё-таки коснулся её запястья — нечаянно, самым краем пальцев, — и она вздрогнула.

Яр замер.

— Холодные руки? — спросил он тихо.

— Нет.

— Тогда что?

Зоря сорвала ещё ягоду, не глядя на него.

— Ничего.

Он не поверил. Она знала.

Через несколько минут миска была почти полной. Зоря выпрямилась, сорвала с листа каплю росы, стряхнула на землю и вынула из миски самую крупную ягодину.

— На.

Яр посмотрел на её ладонь.

— Я не ребёнок.

— Я и не сюсюкаю. Просто попробуй.

Он взял ягоду, но не сразу. Кончики его пальцев скользнули по её коже — медленно, нечаянно-долго. У Зори в груди что-то дрогнуло. Яр, кажется, тоже это почувствовал, потому что взгляд его на мгновение потемнел.

Он положил ягоду в рот, раздавил языком.

— Кислая, — сказал.

— Врёшь.

— Немного.

— Так и знала.

Она улыбнулась — едва заметно, по-настоящему. Потом села на низкую лавочку у грядок, поставила миску рядом и сорвала ещё одну ягоду уже себе. Яр остался стоять, потом, после короткой паузы, сел рядом.

Слишком близко для случайности.

Локтем она чувствовала тепло его руки. Плечом — его присутствие. Слишком большое, слишком живое, чтобы не замечать.

Некоторое время они просто ели смородину.

Потом Зоря сказала:

— Расскажи.

Он не повернул головы.

— О чём?

— О себе.

— Зачем?

— Потому что я о тебе почти ничего не знаю. Потому что ты живёшь в моём доме. Потому что я хочу понимать, кого привела с рынка.

— А если не захочу?

Она взяла ягоду, задумчиво покрутила её в пальцах.

— Тогда не скажешь.

— И всё?

— И всё.

Он покосился на неё.

— Не будешь тянуть из меня слова клещами?

— Нет.

— Колдовством?

— Это было бы слишком просто.

На этот раз он всё-таки усмехнулся — совсем чуть-чуть.

Зоря повернулась к нему вполоборота, поджав под себя ногу.

— Как ты там оказался, Яр?

Он долго молчал.

Так долго, что Зоря уже решила не дожимать. Но потом он тихо сказал:

— Не сразу.

— Что — не сразу?

— Не сразу на рынке. До этого долго было другое.

Она ждала.

Он смотрел перед собой — на огород, на плетень, на полоску леса дальше, но видел, похоже, совсем не это.

— Я был не здешний, — начал он глухо. — Севернее. Лесные земли. Охота, заимки, зимовья. Люди там живут жёстче. И умирают проще.

Зоря молчала, только пальцы сжались на краю миски.

— У меня был род, — продолжил он. — Не большой, но свой. Дом был. Брат младший. Отец. Потом пришли люди, которым всё это оказалось нужнее. Сначала хотели лес. Потом — мех. Потом нас самих. Когда не вышло договориться, сделали как умеют.

— Сожгли? — тихо спросила Зоря.

— Почти.

Он сказал это так спокойно, что у неё внутри похолодело.

— Я ушёл не один. Нас было трое. Потом двое. Потом я один. Дальше — дорога, чужие руки, ямы, верёвки. Где-то меня продали, где-то перепродали. Где-то я сбежал, но недалеко. А потом оказался у того торговца.

Зоря не сразу поняла, что всё это время смотрит не на его лицо, а на его руки. На белые старые рубцы у костяшек, на широкую ладонь, на ту силу, которая, наверное, не раз держала и нож, и зверя, и жизнь свою на последней грани.