Книга Адмирал Империи – 60, страница 37 – Дмитрий Коровников

Птолемей почувствовал облегчение. Наконец-то. Теперь можно было переходить к главному.

— Ладно, допустим, — произнёс он, и в его голосе появилась новая нотка, которой не было раньше, — допустим, ради продолжения нашей увлекательной беседы, что случится чудо. Вы пробьётесь через орбитальные кольца. Как, я и все остальные не имеем представления, но будем так считать… Войдёте в атмосферу. Каким-то невообразимым образом доберётесь до этого бункера под землёй.

Хромцова чуть прищурилась, пытаясь понять, к чему он ведёт. В её глазах мелькнула настороженность — инстинкт опытного тактика, чующего ловушку.

— Даже в это я готов поверить, — продолжал Птолемей, наслаждаясь каждым своим словом. — Однако я никогда не поверю в то, что вы не остановитесь, узнав, что от ваших действий зависят жизни троих человек.

Лицо Хромцовой едва заметно изменилось — дрогнули веки, напряглись скулы, сжались губы.

— О чём вы?

Вместо ответа Птолемей повернулся к массивной бронированной двери командного центра — двери, способной выдержать прямое попадание ракеты — и кивнул.

Дверь отъехала в сторону с тихим шипением пневматики.

В зал вошёл барон фон Щецин. За ним двигались четыре робота — антрацитово-чёрные боевые машины, которые несколько часов назад превратили элитную охрану «Преображенского» полка в груду изуродованных тел. Их металлические корпуса перемещались с нечеловеческой плавностью, без единого лишнего движения. Чистая функциональность, облечённая в форму, лишь отдалённо напоминающую человеческую.

Несколько офицеров в командном центре невольно отступили на шаг при виде этих машин.

Но не роботы привлекли внимание Птолемея и всех остальных.

Между ними, подталкиваемые металлическими руками, шли трое.

Мужчина лет тридцати — высокий, темноволосый, с руками, скованными за спиной, и свежим синяком, расплывающимся на скуле.

Молодая светловолосая женщина с заплаканными глазами и следами слёз на щеках, прижимающая к груди маленькую девочку.

И сама девочка — лет пяти, не больше, с тёмными кудряшками и огромными испуганными глазами. Она не плакала, но цеплялась за мать с отчаянной силой ребёнка, чей мир рухнул и продолжает рушиться.

Птолемей снова повернулся к экрану.

Агриппина Хромцова смотрела на заложников, и её лицо превратилось в камень. Живой, тёплый камень, способный чувствовать, но научившийся не показывать чувств. Глаза расширились, рука вцепилась в подлокотник. Ни слова не сорвалось с её губ — только этот взгляд, в котором читалось всё, что не могли выразить никакие слова.

Птолемей внимательно и с интересом наблюдал за Хромцовой, впитывая каждую деталь её реакции. Он прекрасно помнил, как две недели назад эта женщина ворвалась на мостик «Агамемнона» во главе своих офицеров, готовая покончить с ним раз и навсегда. Помнил, как она замерла при виде маленькой девочки на его коленях — как оказалось голограммы, о которой не догадывалась. Помнил, как женщина опустила оружие, не в силах рисковать жизнью внучки.

Тогда это был блеф. Удачный блеф, который сработал. Но который также подсказал ему решение.

Пока разбитый флот отступал к «Новой Москве» после поражения от «северян» адмирала Дессе, он отправил людей на планету, где жил в то время сын Хромцовой — Олег, с женой Катей, с дочерью Машенькой. И они стали его гостями. Его страховкой и секретным оружием.