Книга Адмирал Империи – 60, страница 40 – Дмитрий Коровников

Благо охрана среагировала вовремя. Никто не продвинулся дальше первого периметра. Виновные были выявлены, допрошены и наказаны согласно внутреннему протоколу объекта. Формально — всё было сделано правильно. Формально — Веришвили мог считать инцидент исчерпанным.

Но он знал, что директор ИСБ барон фон Щецин плевать хотел на формальности.

Щецин не прощал ошибок. Никогда и никому.

Полковник знал это лучше многих. За последний месяц он видел, что случалось с теми, кто разочаровывал директора. Знал, как исчезали люди — сначала из кабинетов, потом из официальных документов, потом из памяти коллег, словно их никогда не существовало. Видел пустые глаза тех немногих, кого возвращали после «бесед» в центральном офисе ИСБ. Некоторые из них сейчас содержались здесь же, на этом самом объекте, в камерах для особо важных подопечных. Бывшие генералы, министры, бывшие, так сказать, сослуживцы и коллеги первого министра Грауса — теперь просто номера в реестре, обезличенные единицы хранения, ожидающие решения своей участи.

Полковник потёр переносицу и посмотрел в окно. Утреннее солнце заливало внутренний двор мягким золотистым светом, отражаясь от бетонных плит и колючей проволоки на заборе. Двор был пуст — прогулки подопечных проводились позже, после завтрака и утренней проверки. Сейчас там не было никого, кроме двух охранников у ворот внутреннего блока и нескольких камер наблюдения, неустанно следящих за каждым квадратным метром территории.

За забором, невидимый невооружённым глазом, мерцал купол энергополя — главная защита объекта.

Купол был гордостью этого места, его козырем, его гарантией безопасности. Технологию разработали специально для таких объектов — закрытых учреждений, где содержались люди, чьё существование было государственной тайной.

Энергополе не останавливало физические объекты в привычном понимании — любой аэрокар мог влететь на территорию, любой дрон мог пересечь невидимую границу. Но стоило им оказаться внутри периметра — и вся электроника выходила из строя мгновенно. Системы управления обнулялись, двигатели глохли, связь прерывалась, навигационные приборы показывали бессмыслицу. Машина, влетевшая на территорию без специального разрешения, превращалась в бесполезную груду металла, падающую на землю под действием гравитации. Несколько попыток несанкционированного проникновения, предпринятых за годы существования объекта, закончились именно так — обломками на бетонных плитах двора и телами незадачливых нарушителей.

Выбраться изнутри было ещё сложнее. Поле работало асимметрично: впускало, но не выпускало. Любой транспорт, пытающийся покинуть территорию, терял управление при пересечении границы купола — если, конечно, не имел специального кода выхода, который менялся каждые двенадцать часов и был известен только одному человеку на всём объекте.

Начальнику охраны.

То есть полковнику Веришвили.

Эта мысль обычно наполняла его чувством контроля, уверенности в собственной важности. Он был ключом к этому месту — в буквальном смысле. Без него никто не мог ни войти, ни выйти. Без его ведома ничего не происходило в стенах объекта.

Сегодня эта мысль не успокаивала. Щецин не простит ему этого инцидента…

Коммуникатор на столе ожил резким сигналом входящего вызова, и голос дежурного с поста у ворот прорезал тишину кабинета: