Книга Адмирал Империи – 60, страница 43 – Дмитрий Коровников

Щецин молча кивнул — коротко, едва заметно — и направился к входу в здание. Его шаги были размеренными, уверенными, шаги человека, который привык, что перед ним открываются любые двери. Веришвили засеменил следом, пытаясь попасть в ритм и одновременно унять дрожь в голосе и руках.

— Господин директор, — начал он, понимая, что лучше сказать первым, чем ждать, пока спросят, — должен немедленно доложить о вчерашнем инциденте.

Щецин не замедлил шага и не повернул головы. Только чуть наклонил её вбок, показывая, что слушает. Этот жест — такой незначительный, такой обыденный — почему-то показался Веришвили зловещим предзнаменованием краха его карьеры.

— Дело в том, как вы уже наверное знаете, вчера была попытка побега, — продолжал полковник, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и профессионально. — Координированная попытка. Несколько подопечных в разных секциях объекта действовали одновременно и слаженно. Мы полагаем, что им удалось наладить связь через перестукивание в стенах, возможно также через записки во время прогулок…

Он говорил быстро, стараясь выложить всё сразу, пока директор не начал задавать вопросы. Вопросы, на которые у него ответов не было. Какие, блин, перестукивания⁈

— Однако, попытка была пресечена уже на начальном этапе. Никто не продвинулся дальше первого периметра. Виновные выявлены, допрошены и наказаны согласно внутреннему протоколу объекта. Я лично провёл…

— Участвовали ли в инциденте номера четырнадцать, пятнадцать и шестнадцать?

Голос Щецина был ровным, бесцветным, лишённым каких-либо эмоций. Он прозвучал так неожиданно — посреди торопливого монолога Веришвили — что полковник споткнулся на полуслове и едва не потерял равновесие.

— П-простите?

— Номера четырнадцать, пятнадцать и шестнадцать, — повторил директор терпеливо, как учитель, объясняющий простейшую вещь бестолковому ученику. — Они участвовали во вчерашнем инциденте?

Веришвили мысленно пробежал по списку подопечных, вовлечённых в попытку побега. Номер четырнадцать — мужчина, примерно тридцать лет. Номер пятнадцать — молодая женщина, его жена. Номер шестнадцать — ребёнок, девочка лет пяти. Семья, которую привезли сюда пару недель назад и поместили в отдельную секцию, изолированную от остальных подопечных.

Нет, их там точно не было. Они вообще не контактировали с другими заключёнными.

— Никак нет, господин директор. Указанные подопечные в инциденте не участвовали.

— Они в порядке? Физически?

Вопрос был странным. Очень странным. Директор ИСБ, прибывший на объект после попытки побега, не интересуется тем, кто организовал бунт, не спрашивает, как это могло произойти, не требует назвать виновных и ответственных — а уточняет состояние здоровья трёх конкретных подопечных?

— Так точно, господин директор, — ответил Веришвили осторожно. — Физически они полностью здоровы. Никаких травм, никаких заболеваний. Морально… — он замялся, подбирая слова, — … несколько подавлены. Что, впрочем, естественно в их положении.

— Хорошо.

Одно слово. Короткое, сухое и окончательное. Полковник выдыхнул.

Может, он выживет и его карьера уцелеет. Возможно, директор приехал вовсе не из-за вчерашнего и у него совсем другие дела, а попытка побега — просто мелкий эпизод, недостойный внимания главы ИСБ.

Между тем они вошли в здание — прошли через массивные двери с биометрическими замками, которые открылись при приближении Веришвили автоматически — и двинулись по коридору в направлении секции для заложников. Стены здесь были серыми. Никаких украшений, никаких окон, только номера камер на металлических табличках, камеры наблюдения в каждом углу и тусклые плафоны ламп на потолке.