Книга Адмирал Империи – 60, страница 45 – Дмитрий Коровников

Он не договорил. Да и не нужно было. Угроза висела в воздухе, осязаемая и тяжёлая, как запах антисептика в коридоре.

— Так как, полковник? Будем соблюдать формальности — или решим вопрос не теряя времени?

Веришвили сглотнул. Горло окончательно пересохло, язык прилип к нёбу.

В это время они стояли у поста охраны перед входом в блок для заложников — последний контрольный пункт перед секцией, где содержались те трое, за которыми приехал директор. Двое охранников за бронированным стеклом смотрели на них с настороженностью, держа наготове сканеры для идентификации.

— Чё глазами моргаете! Дверь откройте, — приказал Веришвили, повернувшись к посту.

— Но, — голос охранника звучал неуверенно, — Господин полковник перед допуском в эту секцию мы должны провести…

— Уберите свои чёртовы сканеры! Немедленно!

Голос полковника сорвался на крик, эхом разнёсшийся по пустому коридору. Охранники вздрогнули, переглянулись.

— Не видите, кто перед вами⁈ Если через пять секунд эта дверь не будет открыта, вы оба окажетесь по ту сторону — в камерах!

Охранники засуетились, торопливо убирая сканеры от их лиц…

Место действия: звездная система HD 35795, созвездие «Ориона».

Национальное название: «Новая Москва» — сектор Российской Империи.

Нынешний статус: контролируется силами первого министра Грауса.

Точка пространства: Секретный объект ИСБ, 80 километров от Москва-сити.

Дата: 17 августа 2215 года.

Утреннее солнце заливало посадочную площадку мягким золотистым светом. Блики играли на чёрном лаке аэрокара и на лысине полковника Веришвили, который суетился у машины с энтузиазмом, какого за собой не помнил последние лет десять.

И было от чего суетиться.

Минуту назад директор ИСБ барон фон Щецин — тот самый Щецин, от одного имени которого у людей потели ладони и пересыхало во рту, тот самый Щецин, кто мог превратить генерала в заикающегося кадета — произнёс слова, которые Веришвили не надеялся услышать никогда в жизни:

«Вы хорошо работаете, полковник. Думаю, пора обсудить ваше повышение».

Повышение. После вчерашнего провала с беглецами.

Веришвили до сих пор не мог поверить своему счастью. Всю ночь он не сомкнул глаз, ворочаясь на койке и представляя себе худшие сценарии: допросы в подвалах собственного объекта, где он сам столько раз наблюдал за работой специалистов; разжалование перед строем подчинённых, срывание погон под презрительными взглядами людей, которые ещё вчера заискивали перед ним; камера где-нибудь на астероидных рудниках, где заключённые редко доживают до конца срока, где холод и темнота становятся последними спутниками человека. А вместо этого — обещание карьерного роста от человека, который славился тем, что никогда и никого не хвалил. Мир определённо сошёл с ума, но полковник был последним, кто стал бы на это жаловаться.

— Позвольте, господин директор, я открою вам дверь, — он метнулся к аэрокару, распахивая заднюю дверцу с таким усердием, словно от этого зависела его жизнь. Улыбка на его лице была улыбкой человека, получившего неожиданное помилование, — широкой, искренней и немного безумной от облегчения.

В каком-то смысле так оно и было.

Трое заложников стояли чуть в стороне, сбившись в тесную группу. Они молчали — за недели заточения семья научилась молчать и не задавать вопросов. Сейчас они просто ждали, не понимая, что происходит, но чувствуя — что-то изменилось. Их куда-то везут. Куда — неизвестно. Зачем — тем более. Но впервые за эти бесконечные дни в глазах мужчины и женщины мелькнуло нечто похожее на надежду — слабое и едва заметное, как первый луч рассвета после долгой ночи.