Книга Адмирал Империи – 60, страница 38 – Дмитрий Коровников

Всё это время вице-адмирал Хромцова, окунувшись в сражения, не знала, где её родные. Живы ли они. Что с ними случилось.

Теперь — узнала.

Птолемей медленно приблизился к заложникам, стоящим между роботами. Мужчина смотрел на него с такой ненавистью, что воздух между ними, казалось, потрескивал от напряжения. Женщина беззвучно плакала, прижимая дочь к груди. Машенька просто смотрела — огромными глазами, в которых не осталось слёз, только бесконечный, всепоглощающий испуг.

На экране Хромцова по-прежнему молчала. Её взгляд метался от сына к невестке, от невестки к внучке. Губы вице-адмирал сжались в тонкую белую линию.

— Не думаете же вы, что это снова голограмма? — произнёс Птолемей негромко, недовольный этим молчанием.

Она не ответила. Только продолжала смотреть.

— Если сомневаетесь — мои люди могут доказать, что они настоящие. Из плоти и крови. Правда, для этого придётся пустить эту самую кровь. Но я готов, если вы настаиваете.

Он повернулся к фон Щецину и коротко кивнул.

Директор ИСБ отдал команду бесстрастным голосом, лишённым каких-либо интонаций. Один из роботов шагнул к женщине, протягивая металлические руки к девочке.

— Нет! — голос Кати прорезал тишину командного центра. — Не трогайте её!

Олег рванулся вперёд, но скованные за спиной руки не дали ему преодолеть и полушага. Другой робот перехватил его, и металлический кулак коротко врезался в живот — без замаха, без усилия, с машинной точностью.

Мужчина согнулся пополам, хватая ртом воздух, и рухнул на колени. Катя закричала — пронзительный, отчаянный крик матери, у которой отбирают ребёнка.

Робот был намного быстрее. Металлические пальцы сомкнулись на плечике девочки и вырвали её из материнских рук одним движением, без видимого усилия, словно отбирали куклу.

Машенька закричала и заплакала, пытаясь позвать маму на помощь.

Командный центр замер.

Офицеры за терминалами уставились на эту сцену с выражением, которое Птолемей не сразу сумел распознать. Шок и отвращение от того, что они это видят. За то, что они часть этого.

Некоторые отводили глаза, не в силах смотреть на ребёнка в руках боевой машины. Другие, напротив, смотрели не отрываясь, словно не веря в реальность происходящего и словно надеясь, что это окажется кошмаром, от которого можно проснуться.

Птолемей заметил движение краем глаза. Молодой капитан у дальней консоли медленно, словно во сне, потянулся к кобуре на поясе. Его взгляд скользнул к соседу, и тот едва заметно кивнул в ответ.

Они переглядывались. Молча и быстро. И в этих взглядах читалась готовность к действию — не против врага на орбите, а против него, первого министра, против того, кто только что приказал отобрать ребёнка у матери.

Он терял их. Прямо сейчас, на глазах, терял тех, кто должен был подчиняться ему беспрекословно. Нужно было перехватывать инициативу. Немедленно.

— Итак, Агриппина Ивановна! — он повернулся к экрану, и голос его загремел на весь командный центр. — Посмотрите! Посмотрите, что вы заставляете меня делать!

Хромцова на экране не произнесла ни слова, как партизан. Только смотрела — на него, на девочку в руках робота — и в её молчании было столько ненависти, что она могла бы убить взглядом.

— Да, это вы виноваты! — Птолемей ткнул пальцем в экран, придавая лицу выражение праведного гнева, смешанного с болью. — Вы пришли сюда со своим кораблями! Вы убиваете моих людей на орбите!