Книга Адмирал Империи – 60, страница 35 – Дмитрий Коровников

На другом конце верфи тяжёлый дредноут Хромцовой — один из тех, что носил на борту следы попаданий орбитальных батарей, но сохранил боеспособность — охотился за группой кораблей, пытавшихся укрыться за массивной конструкцией орбитального дока. Три эсминца и лёгкий крейсер прижались к металлической громаде, словно испуганные птенцы к телу матери, надеясь, что их не заметят среди переплетения ферм и стапелей.

Напрасная надежда.

Линкор Хромцовой зашёл с фланга, обойдя док по широкой дуге, и открыл огонь. Первый эсминец разлетелся от прямого попадания в реакторный отсек прежде, чем успел хотя бы начать разворот — короткая ослепительная вспышка, яркая, как маленькое солнце, а затем лишь расширяющееся облако обломков и пыли. Второй попытался маневрировать, выжимая из повреждённых двигателей всё, на что они были способны, но его достали ракетным залпом — веер гиперракет настиг беглеца и превратил его в решето. Третий эсминец, потеряв управление от множественных попаданий, беспомощно врезался в конструкцию дока, разнося её в клочья вместе с собой. Лёгкий крейсер продержался дольше других — его капитан отчаянно пытался прорваться к атмосфере планеты, единственному возможному убежищу — но концентрированный огонь с двух направлений разнёс ему кормовую часть, и корабль закувыркался в пустоте, беспомощный, обречённый.

Рядом с этим побоищем, в стороне от основного потока сражения, разыгрывалась ещё одна трагедия. Группа кораблей Грауса — четыре вымпела, каким-то чудом сумевших активировать двигатели — пыталась прорваться к атмосфере. Они выстроились клином, надеясь, что хотя бы один из них сумеет достичь спасительной границы, за которой начиналась относительная безопасность. Их преследовали два линейных корабля вице-адмирала Пегова, засыпая ракетами и плазмой.

Головной корабль клина взорвался первым — его реактор детонировал от прямого попадания, озарив космос ослепительной вспышкой, которая на мгновение затмила звёзды. Второй получил множественные попадания в машинное отделение и сопла и начал терять скорость, всё больше отставая от товарищей, превращаясь из беглеца в мишень. Третий врезался в облако обломков головного корабля, потеряв управление от столкновения с какой-то особенно крупной деталью. Четвёртый — почти добрался. Почти пересёк невидимую границу атмосферы. Почти вырвался из этого ада. Но концентрированный залп настиг его в последний момент, разнося кормовую часть вместе с двигателями, и корабль беспомощно закувыркался, теряя скорость, падая обратно в тот кошмар, от которого так отчаянно пытался бежать.

Птолемей смотрел на всё это, заставляя себя сохранять маску спокойствия. Ему нужно было выиграть время, дождаться Щецина, разыграть свой козырь.

— Впечатляет, — произнёс он ровным голосом, не отводя взгляда от экрана. — Должен признать, ваши люди работают на совесть. Методично и профессионально.

— Благодарю за высокую оценку. — Хромцова чуть наклонила голову. — Хотя, признаться, это было несложно. Ваши корабли встретили нас примерно с тем же энтузиазмом, с каким овцы встречают волков.

— Временная неудача.

Хромцова рассмеялась — сухо, коротко, без малейшего намёка на веселье. Смех человека, который слышит неудачную шутку и не собирается притворяться, что она его позабавила.