Книга Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну, страница 73 – Айштария Райс

Частично всё это действительно было.

Но сначала меня повели туда, куда люди обычно не водят иноземных послов в первый же день, если не хотят либо впечатлить, либо запугать.

За дворцом, на отдельном кольце скал, находилась арена глубинных боёв.

Мы вышли к ней по высокому переходу, откуда вся конструкция открывалась сразу. Огромный амфитеатр, частично заполненный водой, частично — воздухом и сухими террасами. Внизу, в центральной чаше, вода бурлила и светилась. По периметру тянулись мощные удерживающие линии, сплетённые из какого-то белёсого, почти костяного волокна, усиленного узорами энергии. Они уходили в крепления на скалах и в подводные якоря. За внешним кругом располагались клетки, шлюзы и загоны для чудовищ.

Мирэны вокруг арены уже возбуждённо гудели.

Ставки принимались быстро, жадно, с тем хищным азартом, который я слишком хорошо знала по человеческим военным играм и слишком не ожидала увидеть в таком масштабе у народа, чьи жрицы проповедовали гармонию с миром. Мужчины, женщины, молодые и старые — все оживились. Многие начали сбрасывать излишние украшения, уходить глубже в воду, словно сама близость к крови и схватке пробуждала в них что-то древнее, доцивилизационное.

И это, кажется, было именно так.

Ариан, плывший рядом со мной, заметно напрягся. Не так, чтобы это увидели все, но я уже умела различать его внутреннюю жёсткость.

— Это обязательно? — спросила я тихо.

— Для них — знак праздника, силы рода и благосклонности глубин, — так же тихо ответил он. — И способ посмотреть на тебя вне церемонии.

Внизу открылись первые ворота.

Из одного загона выпустили длинное панцирное существо с тремя рядами боковых плавников и пастью, раскрывающейся как створки. Из другого — гибкого тёмного хищника, напоминавшего помесь гигантской мурены и ящера. Они кружили сначала медленно, оценивая друг друга, а потом ударили почти одновременно.

Вода вспенилась.

Удар хвоста, бросок, рваное движение, вспышка зубов, клочья ткани или перепончатой плоти — я даже не сразу поняла. Трибуны взревели. Именно взревели, не метафорически. Мирэны вокруг меня оскаливались, обнажая клыки, шипели, выкрикивали ставки, хлопали ладонями по камню. На миг цивилизованный двор исчез, и проступила стая.

Я стояла неподвижно, заставляя себя смотреть.

Не потому, что получала удовольствие. А потому, что дипломат, отворачивающийся от жестокости чужой культуры, ничего о ней не поймёт. Мне нужно было видеть. Запоминать. Понимать.

Для них это не было просто развлечением. Это был ритуал памяти.

Памяти о том, кем они были до дворцов, до сложных брачных союзов, до трона, до жреческих песнопений и тонких энергетических практик. Народ хищников, который когда-то выживал в толще, полной зубов, голода и непрерывной борьбы. Возможно, именно поэтому глубинный народмии-рэнл и не стыдились жестокости там, где люди давно научились прятать её за красивыми словами. Здесь её не скрывали. Ей давали форму. Закон. Место. Повод.

От этого становилось не легче, но понятнее.

Существо с панцирем всё же оказалось медленнее. Тёмный хищник несколько раз уходил от прямого удара, обвивался вокруг него, атаковал в сочленения брони и наконец вцепился в область под нижней пластиной. Вода мгновенно потемнела. Трибуны содрогнулись от восторженного гула.