Книга Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну, страница 1 – Айштария Райс

Буря, которой не должно было быть

Левый удерживающий контур треснул с таким звуком, будто само небо решило переломить хребет моему кораблю.

Я стояла на квартердеке по щиколотку в ледяной воде, мокрая до нитки, и вливала последние крохи своей искры в корабельную матрицу. Если бы кто-нибудь еще месяц назад сказал мне, что я — капитан первого ранга, заслуженный герой Империи и дочь адмирала Эстервальда — закончу свои дни, удерживая силовые печати посреди ревущего Океана, я бы мрачно кивнула. В моей профессии такое случается.

Но эта буря быланеправильной.

Небо над нами рябило, как плохо настроенная проекционная мембрана. Свинцово-серые тучи закручивались рваными петлями, а волны били под таким углом, словно штормило само пространство.

— Капитан! Ходовой контур проседает на шесть долей! — проорал сквозь рев ветра штурман Ивар Крофт. — Кормовой накопитель на пределе! — вторил ему боцман Рейнар Вельт, смахивая с лица соленую пену. — Держите узлы! — крикнула я, перебрасывая остатки собственной энергии на левый борт. Золотисто-белые линии печати вспыхнули в воздухе и тут же погасли, сожранные неестественным давлением.

В груди пекло. Резерв стремительно пустел.

Я развернула над ладонью рабочий контур. Золотисто-белые линии вспыхнули в воздухе, простраиваясь одна за другой. Узлы удержания. Верхняя дуга. Перехват бокового давления. Усиление по левому борту. Подпитка на полевой каркас корпуса. Структура «Дикой Вьюги» отзывалась мне охотно и чётко — я знала её почти наизусть."Дикая Вьюга"

Я, между прочим, лично просидела три вечера в арсенальном доке, пока мастер-корабельщик и инженер Джеймс Харт объясняли мне, как у неё устроена спинная линия силового каркаса и где могут возникать критические перегрузки при боковом шторме. Они сперва делали это с тем снисходительным видом, с каким взрослые мужчины обычно объясняют молодой женщине что-то, по их мнению, неуместно сложное. А на четвёртый вечер уже спорили со мной по существу и несли чертежи сами.

Потому что я всё понимала. И сейчас именно это понимание говорило мне очень неприятную вещь.

— Это не обычный шторм! — крикнула я.

— Простите, капитан?! — не расслышал сквозь грохот штурман Крофт.

— Говорю, если это обычный шторм, то я — кроткая храмовая девица, мечтающая о вышивке и детишках! — проорала я.

Слева коротко хохотнул боцман Вельт, тут же получив по лицу соленой волной размером с ладонь. Океан, видимо, счёл моё заявление оскорбительным. Я бы на его месте тоже.

Очередная мощная волна ударила в борт. Корпус загудел. По палубе прокатилась дрожь. Я тут же вбросила дополнительную подпитку в бортовые гасители удара. Печать вспыхнула под настилом квартердека бледно-золотыми жилами. Если бы это был обычный корабль, без укрепляющих печатей и энергетических контуров по старинке, он бы уже давно пошёл ко дну…

— Доклад! — крикнула я сорванным, осипшим голосом.

— Верхние снасти держат!

— Ходовой контур проседает на шесть долей!

— Кормовой накопитель принимает перегрузку!

— На второй палубе сорвало ящик со снабжением!

— Ящик потом пожалеем! — отрезала я. — Сначала пожалеем себя!

Это вызвало несколько нервных смешков. Правильно. Пока экипаж ещё способен смеяться, он не сломался.

Я вкачала в матрицу ещё энергию и почти сразу почувствовала знакомый жар под грудиной. Он усилился до боли. Резерв уходил слишком быстро. Гораздо быстрее, чем должен был при шторме такого класса. Потому что это был не просто шторм. Или не только шторм.