Книга Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну, страница 8 – Айштария Райс

— Немного неловко, конечно… — согласился со мной он, также не отводя взгляда. Говорил со странным произношением. Слова немного отличались звучанием от привычного. — Быть опутанным сетью… Но я не голый, — добил он мою психику.

Ведь говорил он на моём языке. Имперском. Хоть и с акцентом.

Вот тут у меня внутри что-то очень медленно и очень выразительно произнесло: О нет. Я крепче перехватила кортик.

— Кто ты?

— Тот, кто вытащил тебя из воды, — ответил он всё тем же спокойным голосом и слегка склонил голову набок, наблюдая.

Голос у него тоже был красивый. Низкий, глубокий, с мягкой хрипотцой, будто обкатанный Океаном и ветром специально для того, чтобы раздражать меня ещё сильнее. И отдавать дрожью у меня под рёбрами. Как невовремя начинается тахикардия. Никогда с таким не сталкивалась. Вероятно, я ударилась головой сильнее, чем предполагала. Или здесь иначе текут мировые токи пространства.

— Очень благородно с твоей стороны, — сказала я. — А теперь уточним. Кто. Ты. Такой. Иначе я буду звать тебя чудо-юдо хвостатое.

Его более тёмная, чем волосы, бровь иронично дрогнула.

— Для начала, — заметил он, опуская ироничный взгляд на сеть, которая слегка мерцала, опутывая его хвост и остальное тело, — тот, кого стоило бы освободить, прежде чем продолжать светскую беседу.

— Я подумаю.

— Что ж, это разумно.

Мне это не понравилось. Слишком уж уверенно он держался. Не как пленник. Не как существо, случайно попавшееся на глаза человеку. Скорее, как хозяин положения, позволивший мне немного поиграть в контроль из вежливости.

Я шагнула ближе, стараясь не смотреть туда, куда смотреть было совершенно излишне. Получалось… средне.

Вблизи он выглядел ещё хуже. То есть лучше. То есть, ламантин его придави, чрезмерно и неприлично вызывающе своей привлекательностью.

На шее у него блестел тонкий шнурок из светлого материала с крошечной подвеской, похожей на каплю застывшего солнечного минерала. На правом предплечье — узкий плетёный браслет из тёмных нитей и крупных белых пластинок, похожих на полированные чешуйки. На висках и скулах, почти скрытые мокрыми прядями, виднелись едва заметные мерцающие в солнечных лучах чешуйки.

И всё это я отметила совершенно автоматически, потому что мозг у военного человека работает даже тогда, когда остальная его часть занята куда менее достойными размышлениями.

— Если ты вытащил меня из воды, — сказала я, — то почему не дождался, пока я приду в себя, а вместо этого прячешься за камнями?

— Я не прятался, — ответил он, вдруг почему-то опустив взгляд. И, если бы я не видела до этого наглую ухмылку, решила бы, что этот хвостатый смутился. — Я оберегал твой покой.

Он снова посмотрел на меня. И тут в его глазах золотые искры стали ярче. Вытянутый зрачок снова сжался и расширился обратно.

Совсем чуть-чуть. Но я заметила.

Как заметила и то, что это мерцание почему-то отозвалось у меня внутри странным, тёплым откликом где-то под рёбрами. Будто моя искра, до сих пор вялая после шторма, вдруг лениво приподняла голову и заинтересованно посмотрела в его сторону.

Мне это категорически не понравилось.

— И любовался, — добавил он уже с ухмылкой.

— Звучит ещё хуже, хвостатый. Меня устроил вариант с охраной.

На этот раз он улыбнулся полноценно. Коротко. С явным удовольствием. Обнажив оба клыка. Очаровательно.