Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 153 – Елизавета Дворецкая

Дагрун только вздохнула и развела руками. Даже умные люди предпочитают не заглядывать в будущее и избегают перемен, пока в настоящем их все устраивает. Как будто нить на прялке норн можно остановить, просто закрыв глаза.

— Мы еще не видели такого жениха, чтобы он понравился конунгу и сам принял все условия, – добавил Дагрун, умолчав, что уже десять лет они с Рагнхильд высматривали этого героя в снах над первым цветком из следа Фрейи, но увидели только этой весной. – Ты ему, сдается мне, понравился. Если бы ты посватался за себя, он был согласился. Но за Сигтрюгга конунга, который здесь и не показывался, вслепую конунг ее не отдаст и не отпустит. Это так же верно, как то, что вон там сидит старый Сокни! – Дагрун ткнула рукой в стену в стороне горы.

Когда Хельсинг однажды вечером сказал, что просит позволения отправиться восвояси, Харальд выразительно приподнял свои мохнатые светлые брови, похожие на двух зверьков-ласок: дескать, так и уедешь, ничего не сказав? Его выразительному удивлению Хельсинг противопоставил такое же выразительное каменное молчание, и на этом их беседа завершилась. Харальд велел выдать гостю припасов на обратную дорогу и передал поклон его родителям.

После отъезда гостя Рагнхильд жила как обычно, даже не упоминая о Хельсинге. Дней через пять она сказала отцу, что хочет навестить свою прежнюю воспитательницу. Такие поездки случались три-четыре раза в год, и Харальд, как обычно, послал с Рагнхильд и Дагрун четверых хирдманов, чтобы доставили до места. Дагвальд Тихий, отец Дагрун, жил на пару дней пути ближе к морю, неподалеку от устья Согне-фьорда. Проводив девушек, хирдманы вернулись домой и доложили конунгу, что все благополучно. Девушки должны были пробыть у Дагвальда почти до Середины Лета, полтора месяца.

Но в этот раз все пошло не как всегда. Еще через четыре дня прискакал подросток и с великим испугом передал весть, что Рагнхильд и Дагрун исчезли из дома воспитателя, не оставив следов, и Дагвальд с женой понятия не имеют, куда они могли подеваться.

Харальд конунг пришел в бешенство, но на кого его направить, не знал. Его дочь похищена, это ясно, но кто виновник? Хельсинг из Вингульмёрка, кто-то из «морских конунгов», тролль из горы? Без колдовства, способного взять след, он даже не знал, в какую сторону посылать погоню.

Но не было рядом столь искусного колдуна, способного открыть, что истинный виновник похищения даже не показывался в Согне-фьорде. Что всему виной таинственная гостья, сумевшая пробраться в сны Рагнхильд и опутать ее чарами, наложенными на пояс пурпурного шелка…

В избушке гость – это Исвильд поняла, едва подойдя к порогу. Даже раньше – на мягкой после дождя земле перед входом появились отпечатки маленьких острых копытец, на ступеньках – комья грязи и палые листья. Такие следы оставляло только одно существо из тех, кто мог сюда наведаться.

Отворив дверь и войдя, Исвильд убедилась в своей догадке – навстречу ей пахнуло густым лесным духом, вытеснившим из тесного жилья запах очажного дыма, да еще с примесью запаха зверя. После светлой поляны она ничего не могла рассмотреть в полутьме дома, но сразу услышала стук горшков.

— Исвильд, это ты! – раздался ей навстречу хриплый молодой голос. – А поесть что-нибудь есть?