Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 155 – Елизавета Дворецкая

— Но как это возможно? – Исвильд отложила нож. – Я тебе не верю, ты все выдумываешь, чтобы меня позлить. Чтобы дочь конунга сбежала из дома! Такие девушки не выходят замуж без согласия отца!

— Рагнхильд дочь Харальда ощутила такую великую любовь к Сигтрюггу из Хейдмёрка, что стала готова на все, лишь бы побыстрее его увидеть! – с торжеством заявила Хадда.

— Великую любовь! Опять ты врешь, Хадда! Такое бывает только в сказаниях! С чего ей вдруг влюбиться в мужчину, которого она никогда не видела? Да и чем он прославился, твой Сигтрюгг?

— Они с отцом завоевали Раумарики! – горячо ответила Хадда. – Старый Эйстейн уже был так стар, что хотел только двух вещей: погибнуть в бою и чтобы сыновья после его смерти не передрались и не убили друг друга. Он принес жертву Одину и дал обет: если тот даст ему завоевать фюльк для младшего сына, он готов пасть. И Один его услышал – так и вышло. Они отбили у Гандальва Раумарики, но сам Эйстейн на другой день умер от ран. И теперь Сигтрюгг имеет свой фюльк. Чем он не жених для Рагнхильд?

— У Рагнхильд есть свой фюльк. Чем ее так прельстил Хейдмёрк? Такое бывает только от чар!

— А может, кто-то ей помог! – Хадда опять засмеялась, показывая не совсем человеческие зубы. – Может, кто-то подарил ей некий пояс, такой красивый, что даже дочь конунга не смогла отказаться. И как только она надела его, а потом услышала имя Сигтрюгга, так и вспыхнула в ее сердце великая любовь к нему! И вот уже скоро она прибудет на корабле Хельсинга сына Гандальва, и Сигтрюгг возьмет ее в жены! А тот жабий родич, сын двух убийц, истребивших друг друга, отрубивший голову собственному отцу, останется ни с чем! Он не получит Рагнхильд, у него не будет сына Харальда, он не завоюет разные земли, род его сгинет без следа! Да-да-да!

Хадда завертелась, притоптывая на остреньких копытцах. Приложив руку к щеке, Исвильд наблюдала за ее пляской, в глазах ее отражались недоверие и тревога. Несколько рыбин и два ножа лежали на доске, забытые.

— Нет, не верю я! – вынесла приговор Исвильд, когда Хадда наконец остановилась. – Ты просто морочишь мне голову. Такие дела тебе не под силу. Ты всего лишь хюльдра…

— Всего лишь хюльдра? – Хадда уперла руки в бока и подалась в ней; в ее открытом рту показались клыки. – Фсего лиссс… – Из-за клыков она начала шепелявить и, сглотнув, убрала их. – Мой отец был могучим йотуном! Я сказала Старому Трюму, что хочу отомстить.

— Ты была у Старого Трюма? – ахнула Исвильд.

— Была! Я прошла горы и долины, снега и льды Йотунхейма, я добралась до чертога самого Трюма и говорила с ним! Он дал мне вот что!

Хадда показала на свою шею. Приглядевшись, Исвильд заметила обвитую вокруг нее веревочку – или скорее шнурок, свитый из какой-то белой шерсти.

— Что это у тебя?

— Это волос из бороды самого Трюма! Он дал мне его, а с ним часть своей силы и мудрости! Сказал, что я могу носить его, пока не отомщу! И я отомщу! Хочешь узнать, что я теперь могу?

Потрясенная Исвильд не ответила, а Хадда вдруг затряслась, точно хотела выпрыгнуть из самой себя, повернулась… и перед Исвильд появилась другая женщина. В ней прибавилось роста и намного прибавилось стройности; жесткие черные волосы, сменились белыми как снег и мягкими как шелк. С миловидного лица с белыми, словно иней, бровями и ресницами сияли желтые, как светлый янтарь, глаза.