Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 156 – Елизавета Дворецкая

Ахнул, Исвильд подалась назад.

— Вот так я прихожу к людишкам, – куда более звучным и уверенным голосом сказала белая дева, – и называюсь Сванлида Янтарная Метель!

Сказав это, Сванлида растаяла, и на ее места опять появилась довольная Хадда, на целую голову ниже ростом.

— Красиво, правда? – хвастливо сказала она. – Я бы всегда так ходила, но на эти чары сила Трюма расходуется быстро. Торгерд велела ее беречь. С волоском Трюма я сделаю с ними что хочу! Вот я еще немного наберусь сил… Я хотела сама прийти к Рагнхильд, но сумела только пробраться в ее сны… но и этого хватило, слава Старому Трюму!

— Вот это да… – пробормотала Исвильд и снова взялась за нож, однако рассеянный взгляд ее показывал, что мысли далеко от доски и рыбы. – Не ожидала от тебя…

— А я тебя переворожу! Мое предсказание сбудется! – с торжеством заверила Хадда. – Этот жабий сын не получит ни жены, ни наследников, ни власти, ни славы! Сгинет и будет забыт, как сотни таких же, лишенных удачи, и только собственные дисы по нему и заплачут! Он тогда пожалеет, что так обошелся со мной! Клянусь бородой Трюма!

Дверь открылась, вошла, волоча за собой охапку хвороста, женщина лет двадцати пяти – рослая, крепкая, с округлым скуластым лицом и коротким вздернутым носом. Очень светлая, почти белесая кожа с несколькими рыжими веснушками на щеках и на лбу указывали на племя лопарей, так и продолговатые, водянистые серо-голубые глаза. Из-под красной шапочки свисали две очень светлые, с желтоватым отливом косы. За прошедшие после Йоля месяцы она не настолько еще изменилась, чтобы Хадда не смогла узнать ее.

— Торгерд!

— Что, Иса, достала ты рыбы? О, Хадда! – Торгерд всплеснула руками, роняя ношу. – А мы думали, тебя теперь нескоро увидим!

— Братец Исвильд крепко заклял меня, я и не выбралась бы из Йотунхейма, если бы Хельсинг и Сигтрюгг не догадались позвать меня из сильного места, где проход открыт.

— О асы, а мы заболтались! – спохватилась Исвильд. – Хадда, если не помогаешь чистить, то хоть растопи очаг поскорее! Мы с утра голодны.

Хадда пошла к очагу, хвастаясь перед второй хозяйкой своими успехами. Торгерд мимоходом бросила взгляд на ее шею: Трюмов волос заметно истончился, растратив изрядную часть своей силы.

Когда рыба была сварена и похлебка съедена, Хадда убралась к себе в угол, свернулась на охапке травы и заснула. Во сне она так громко храпела, что тихие шаги Исвильд по дому были совсем не слышны. Из своих мешочков Исвильд достала ветку боярышника, осторожно отломила один длинный, острый, крепкий как железо шип, поднесла его ко рту и стала шептать над ним. Закончив, подошла к Хадде и ловко уколола прямо в грудь. Та взвизгнула, дернулась; Исвильд отпрянула, но Хадда успокоилась, так и не открыв глаза. Исвильд сунула шип ей под подушку.

— Что ты сделала? – с любопытством спросила Торгерд.

— Всего лишь усыпила ее. Смотри не вынимай шипа – пусть поспит денька три. А то слишком много бегала, ей надо отдохнуть.

— Зато ты, я смотрю, отдыхать не собираешься, – заметила Торгерд, видя, что Исвильд одевается и собирает пожитки в заплечный короб.

— Да, мне нужно сходить кое-куда.

— Куда?

Исвильд помолчала, затягивая пояс на меховой безрукавке и застегивая плотную шерстяную накидку.

— Кажется… – Ее огромные глаза смотрели в пространство, взгляд расплывался. – Пришло мне время навестить мою самую давнюю подругу.