Книга История дворца Куньнин. Книга 1, страница 75 – Ши Цзин

— Нин-нин, когда я пройду обряд совершеннолетия, выходи за меня.

Когда они возвращались домой, ярмарка почти опустела. Янь Линь подвел коня, помог Цзян Сюэнин сесть в седло, и они поехали тем же путем. Но теперь молодой хоу не гнал коня вскачь, а отпустил поводья, и тот пошел шагом. Юноша словно надеялся, что дорога домой никогда не кончится. Пусть бы она длилась вечно – пока небо не опустеет и земля не состарится, пока море не высохнет и не сгниют камни. Янь Линя переполняли пылкие чувства: любимая девушка сидела на коне, прижавшись к его груди, и ни о чем другом он больше думать не мог. Сердце билось столь сильно, что заглушало все. Янь Линь с таким упоением мечтал о будущем, что даже не заметил, как необычайно молчалива сегодня Цзян Сюэнин.

Дул прохладный ветер. Она ощущала спиной, как дышит жаром грудь юноши. Но, приближаясь к воротам родного дома по знакомой дороге, вторая барышня чувствовала нарастающее смятение. Будь Цзян Сюэнин совсем юной, отбрось она слепое упрямство и детскую наивность, то, встретив мужчину, готового ради нее идти и в огонь и в воду, непременно влюбилась бы: в его меч, взгляд, крепкую руку, сжавшую ее ладонь. Радовалась бы цветущему гибискусу, ветви которого ниспадали через высокую стену. Смущалась бы. Волновалась. Ликовала. Трепетала… Увы, она не такая.

Когда они подъехали к воротам усадьбы, стояла глубокая ночь. Янь Линь помог ей спешиться и с улыбкой сказал:

— Выспись как следует.

Он собирался снова вскочить в седло, но, обернувшись, увидел, что Цзян Сюэнин по-прежнему стоит у ворот и глядит на него.

— Ступай. Я подожду, пока ты войдешь в дом.

Девушка помедлила еще немного, а потом вдруг спросила:

— Янь Линь, ты всегда меня балуешь и оберегаешь. Ты никогда не задумывался, что случится, если тебя не станет? Что будет со мной? Как я справлюсь?

Юноша растерялся. Он заметил, что сегодня Цзян Сюэнин особенно грустна, и попытался ее успокоить:

— Зачем волноваться раньше времени? Куда я денусь? Я всегда буду рядом.

У Цзян Сюэнин сжалось сердце. От невыносимой боли она не могла больше смотреть на молодого хоу.

— Ты прав. Я пойду.

Янь Линь кивнул, а она развернулась и вошла в боковую калитку, которую для нее держали открытой. Юноша провожал взглядом силуэт девушки, пока тот не исчез в темноте. Внезапно в его груди поднялась волна необъяснимой тревоги.

* * *

В усадьбе еще не ложились: ждали возвращения второй барышни. Слухи о покушении разлетелись по столице еще днем. Когда Цзян Бою узнал, что дочь оказалась на месте происшествия да к тому же в руках убийцы, его сердце едва не выскочило из груди.

К счастью, все говорили, что девушка не пострадала. Однако потом, когда выяснилось, что негодница отправилась с Янь Линем на гуляния и фестиваль фонарей, глава семейства вскипел от возмущения. Цзян Бою твердо решил: как только дочь вернется, он строго ее отчитает. Но стоило ему увидеть, как она расстроена, пыл угас.

На девушке лица не было, поэтому гнев отца тут же сменился жалостью. Покушение – дело рук либо сторонников мятежного Пиннань-вана, либо сектантов Небесного учения, в любом случае Нин не виновата. Она и так перепугалась до смерти – зачем же еще и ругать? Это уж слишком.

Цзян Бою смягчился:

— В городе неспокойно. Говорят, Тайная стража поймала немало заговорщиков, сегодня напали не только на Се Цзюйаня. Я понимаю, что ты дружна с Янь Линем, и доверяю ему, но ведь никто не знает, не случится ли беда снова. Побудь пока дома, не выходи без надобности. Когда все утихнет, тогда погуляете.