Книга Железная леди для Священной империи, страница 74 – Dimash Suleimen

— Вот и посуди теперь, — подвел итог староста, — какая ясная и дальновидная голова оказалась у твоего дяди Ганса-Старшего. Он ведь всё наперед просчитал. Предпочел уйти на голый пустырь, жить в дырявом соломенном навесе, но обрести полную волю. Фридрих помолчал, обдумывая слова отца, и тихо спросил: — И о чем только думал дед Ландберт, когда так делил усадьбу? — Тут дело не в мыслях, сын, — строго ответил староста. — Представь путника, который дошел до развилки. Перед ним две дороги: одна прямая и верная, а другая ложная глухая тропа. У самого перекрестка разница между ними кажется ничтожной, едва ли на полпальца. Но стоит сделать один неверный шаг и углубиться по ложному пути и вернуться на правый тракт будет уже великим трудом. А тот, кто сразу выбрал верную дорогу, пусть даже продвигается крошечными, черепашьими шагами, рано или поздно обязательно доберется до цели.

— Я послал тебя помогать Гансу-Старшему по двум причинам, — неторопливо объяснял староста. — Во-первых, его смекалка с сушкой дикого барбариса открыла дорогу к сытой жизни для всего нашего рода, да и для всей деревни. Он истинный благодетель рода. И если бы в дни, когда он строит свой дом, я, как староста общины, остался в стороне, то дядя Ганс окончательно бы в нас разуверился, да и остальные сородичи со временем отвернулись бы от руководства рода. А во-вторых, я хотел, чтобы ты посмотрел на него и взял этот урок себе на упрек: никогда не суди о людях наобум и не будь излишне самоуверенным, как твой отец.

Староста тяжело вздохнул и в его голосе послышалась застарелая вина: — Когда Ганс-Старший уходил из отчего дома, я больше всего на свете пекся о напускном мире в общине да о том, как бы замять ссору. Я пошел на поводу у чужих уговоров и рассудил дело не по строгому уставу нашего рода. Обидел я его, обделил. К счастью, у Ганса-Старшего душа оказалась благородной. Несмотря на всю несправедливость, он не затаил зла, продолжал почитать старика-отца и без утайки рассказал нам про корни дикого чеснока. Помнишь, ведь мы поначалу выкупали лесные склоны только ради этого чеснока? Кто же мог знать, что колючие заросли барбариса на этих холмах окажутся настоящим золотым дном! За эти несколько дней каждая семья в нашей общине выручила по нескольку добрых солидов. Все успели закрепить за собой лесные наделы. Считай, эти холмы обеспечат безбедную жизнь двум поколениям наших потомков!

Староста прошелся по горнице и обернулся к сыну: — И вот теперь, когда весь род получил от него такое благодеяние, я сажусь по вечерам, думаю и не нахожу ответа: как я мог быть таким слепцом? Почему я раньше считал, что Ганса-Старшего можно на всю жизнь утешить тем, что приставить к нему какого-нибудь племянника на старость и дело с концом? Я долго размышлял об этом и понял: да я ведь с ним отродясь близко не общался! Я совершенно его не знал. Зато со старым Ландбертом и его хозяйкой Гертрудой мы постоянно вели дела, да и ты с детства водился только с Гансом-Средним и Младшим. Вот и вышло, что при разделе подворья мое сердце изначально склонилось на их сторону, появилось предвзятое отношение. Я рассудил так, как хотелось Ландберту. И что в итоге? Тот, кого обделили, смолчал и делом доказал свою силу, а те, кого осыпали милостями, устроили в доме великую смуту. Не зря наши предки говаривали: предвзятость главы - корень разорения дома. Фридрих, — староста со всей строгостью и теплотой посмотрел на наследника, — когда придет твой черед возглавить общину, держись устава рода крепко-накрепко. Никогда не повторяй моих ошибок.