Книга Железная леди для Священной империи, страница 1 – Dimash Suleimen

Еще секунду назад она, кажется, сидела в офисе с климат-контролем, стуча по клавишам ноутбука и подушечки пальцев всё еще помнили упругую отдачу пластика. Но стоило открыть глаза и поднять руку, как Ильза увидела в своих пальцах лишь старый, обтрепанный шерстяной платок, которым отгоняли мух.

«Значит, мне опять приснилась прошлая жизнь?»— лениво подумала девочка.

Как говорят в этих землях, «мальчик помнит себя с трех зим, а девочка с четырех». Шестилетняя Ильза с тех самых пор, как начала себя осознавать, жила с диким, абсурдным пониманием: она реинкарнация Иветты, успешной топ-менеджера из XXI века.

Слова «прошлая жизнь», «грехи предков» и «душа» в этом мире были главными ругательствами местных кумушек и свекровей. Чуть что, они кричали на детей:«Ах ты, отродье, в прошлой жизни я тебе задолжала, что ли, что ты из меня сейчас жилы тянешь?!»В мире Иветты это называлось «попаданчеством» и «новеллами про перерождение». Правда, по телевизору такое не одобряли. Ненаучно.

Мир Иветты был миром науки.

Наука... Эх. Ильза лежала на соломенном тюфяке, разглядывая грубые деревянные балки потолка и серую глиняную обмазку и мечтала о прохладном воздухе из центрального кондиционера под белым офисным потолком.

Идиллию нарушил резкий, визгливый крик со двора: — Да сколько можно дрыхнуть?! Солнце уже к обеду, а работы в поле непочатый край!

Кричала мачеха её деда, старая Гертруда.

Дед Ильзы, старый Ландберт, за свою жизнь успел жениться дважды. Первая жена, Марта, рано ушла к праотцам, оставив ему старшего сына Ганса (отца Ильзы) и старшую дочь Анну. Вторая жена, та самая Гертруда, родила ему еще двоих сыновей , Ганса-Младшего и Фрица, а также дочку со славным именем коровницы Вальбургу.

В эти суровые времена дети были главным капиталом. Гертруда совершила подвиг: не только родила своих, но и вырастила сирот первой жены, сосватала их и вывела в люди. За это старый Ландберт её безмерно уважал. Сейчас именно Гертруда держала в руках тяжелый железный ключ от семейного сундука, заведовала амбаром, распределяла кашу и решала, какая из женщин сегодня пойдет гнуть спину.

Сама старуха была трудоголиком до мозга костей, а потому искренне презирала любую лень.

Сейчас, видя, что солнце уже перевалило за полдень, а Марта (мать Ильзы), которая должна была нарезать крапиву и кормить свиней, до сих пор не вышла из своей каморки, Гертруда закипала. Внутри у неё всё клокотало:«Совсем обленилась эта горная девка!»

В обычный день старуха уже вышибла бы дверь ногой, но, помня о важных делах, которые решались в доме в последние дни, сдержалась. Она просто сидела на крыльце и громко исходила желчью.

— Матушка, — из восточной пристройки, придерживая рукой едва округлившийся живот, вышла Хильда, жена младшего сына Фрица. В руках она держала чесалку для шерсти. — Мы с Гертрудой (женой второго сына) уже тут. Юная Ирма уже научилась крутить веретено, дело идет быстро. Как только освободимся, примемся за лен.

В этом средневековом аграрном обществе ткачество было главным источником живых денег для крестьянской семьи. У Ландберта было пятнадцать наделов под рожь и полбу на общинном поле и еще семнадцать наделов сухой земли на холмах. Пашня это понятно, это хлеб насущный. А вот холмы они делили: восемь наделов под овес, пять под репу и брюкву (чтобы не протянуть ноги зимой), а остальное засевали льном и коноплей.