Книга Железная леди для Священной империи, страница 73 – Dimash Suleimen

Это решение отца до сих пор оставалось для молодого парня полной загадкой. Хоть дядя Ганс и приходился ему близким родственником, прежде они почти не общались. Фридрих был единственным сыном старосты, главным наследником старшей ветви рода и будущим главой общины, с самого детства все сородичи баловали его и прочили ему великое будущее. А дядя Ганс рано лишился матери, с юных лет рос молчаливым, нелюдимым и ни с кем в деревне близкой дружбы не водил. Проще говоря: их прежнее знакомство было слишком зыбким, чтобы ради него Фридрих добровольно отказывался от огромных барышей, которые сейчас приносил барбарис на холмах. И пусть в их семье рабочих рук хватало, парень вполне мог бы пойти на дальние, еще не поделенные общинные земли и собирать ягоду там, тем более что их собственный лесной надел еще не был полностью расчищен.

Поэтому Фридрих справедливо рассудил, что в приказе его отца крылся глубокий смысл.

Немного помолчав, молодой человек неторопливо произнес: — Дядя Ганс-Старший оказался совсем не таким, каким я его себе представлял. В любом деле он проявляет редкую рассудительность и основательность.

Фридрих намеренно сказал «основательность», а не просто «задумки» - ведь случайная идея может прийти в голову каждому, но лишь по-настоящему умный человек способен превратить её в надежный и верный метод.

— И еще, мне кажется, если сравнивать его с дядей Гансом-Средним, — перед собственным отцом Фридриху таиться было незачем, — у Ганса-Старшего сердце куда чище. Он умеет держать удар и не боится трудностей.

По правде говоря, раньше Фридрих куда ближе общался именно с Гансом-Средним. Но теперь, когда у всех на виду разыгралась история с разделом имущества старого Ландберта, поступки Среднего принесли парню лишь горькое разочарование. Фридрих по-человечески понимал его мотивы, но всё же считал такое поведение недостойным настоящего мужчины. Неужто на всем белом свете крестьянину не осталось иных путей, кроме как отбирать кусок земли у родного брата? Пятьдесят шесть лет назад, когда род их только пришел в эту деревню, у них ведь и вовсе не было ни единой щепки за душой.

Староста согласно кивнул и спросил: — Что еще ты приметил? Фридрих подумал и ответил: — Многие люди открылись мне с неожиданной стороны. — Ну-ка, поведай, — с живым интересом отозвался отец. — Первым меня удивил дед Ландберт, — начал парень. — Я-то думал, что он, как и наш второй дед Клаус, держит всю семью в ежовых рукавицах. Но посмотрите: пока дядя Ганс-Старший закладывает новое подворье, младший брат, Ганс-Младший, пришел на участок лишь в самый первый день, да и то только потому, что шел следом за отцом. С тех пор его там никто не видел. Более того, сегодня утром, когда дядя Ганс пригнал к речному причалу телегу за припасами, полдеревни сбежалось подсобить и Ганс-Средний тоже пришел. Один лишь Младший носа не казал. А ведь все соседи на это смотрели и языками чесали.

Староста сокрушенно вздохнул: — Твой дед Ландберт оттого и слег в горячке, что сердце за них испереживалось. Фридрих лишь удивленно смолк. — Пару дней назад, — продолжил староста, — дед Ландберт решил, что пора внести навоз на дальний огород. Стал кликать Ганса-Младшего, а тот уперся рогами и ни в какую: «Не пойду, — говорит, — земля-то всё равно еще не моя официально». Фридрих только головой покачал.