Книга Железная леди для Священной империи, страница 71 – Dimash Suleimen

Идея рубить кости плотницким топором заставила Марту глубоко задуматься. С одной стороны, слова дочери звучали разумно, но с другой в их деревне отродясь никто так не делал. Сколько она себя помнила и её свекровь Гертруда, и обе невестки, всегда варили кости целиком. Правда, после варки те кости на обеденный стол почему-то никогда не попадали, а куда они исчезали из общего котла, объяснять не надо, и так всё ясно. Бросив взгляд на одинокую свиную ногу, Марта решила: «Была не была, изрублю!» Расчленить её пополам, отдать мужу и дочке по доброму куску с мозговой ковиной, вот и выйдет по справедливости.

Ганс-Старший вернулся с каменоломни, когда солнце уже перевалило за полдень. Дома его ждали верная жена и дочурка, не садившиеся за стол без хозяина. Ганс почувствовал, как его сердце наполнилось гордостью и умиротворением, какие ведомы лишь настоящему, полноправному главе собственного подворья.

Едва муж переступил порог навеса, Марта поспешила подать ему исходящую паром миску с наваристым, дымящимся бульоном, в котором плавали сочные куски мяса и расколотая кость. Ильзе, правда, показалось, что от похлебки слегка тянет сырым мясным духом, сказывалось то, что Марта из-за бедности огорода не добавила в котел ни перьев дикого лука, ни чеснока. Но Ганс-Старший никакой нехватики не заметил: он с аппетитным урчанием, шумно дуя на ложку, вмиг уплел всю миску, вылизав остатки жирного бульона овсяной лепешкой.

После короткого полуденного отдыха Ильза заметила, что отец за заложенным фундаментом в северо-западном углу двора принялся копать глубокие ямки. Удивленная девчушка подбежала к нему: — Отец, ты чего там копаешь? Ты же сам говорил, что наш жилой фахверк будет стоять строго посредине участка? — Так здесь я собираюсь ставить отдельный бревенчатый сарай для дров, дочка, — Ганс-Старший, как обычно, охотно принялся объяснять всё своему чаду.

Ильза прикинула на глаз расстояние от ямок до будущей каменной ограды, выходил едва ли один шаг и с недоумением спросила: — Отец, да почему же дровяник у тебя выходит таким узким и тесным?

Ганс-Старший от души рассмеялся, опершись на лопату: — Глупая ты моя, ведь эти ямки я рою для задней стены сарая, а не для передней! — Для задней стены? — Ильза искренне изумилась и округлила глаза. — Отец, но мы ведь и так потратили почти всё серебро на кирпич и известь! Зачем же нам тратить лишние бревна и силы, чтобы рубить для дровяника отдельную заднюю стену?

В прежней жизни Ильзе доводилось бывать в загородных усадьбах, где богатые городские господа устраивали пикники с жарким на углях. Тамошние хозяева были куда богаче их нынешней семьи, но даже у них все дровяные навесы и пристройки всегда лепились вплотную к высоким каменным стенам усадьбы. Мы тут едва концы с концами сводим, а отец собирается пускать ценный строевой лес на стену, без которой вполне можно обойтись! Не лучше ли сберечь эти бревна или продать их, а на вырученные гроши купить еще сочной грудинки?

Услышав слова дочери, Ганс-Старший застыл на месте. Перед его мысленным взором предстал их старый дом: там двор был обнесен лишь хлипким плетнем из ивовых прутьев и оттого для дровяника в свое время пришлось возводить отдельную мазанку из глины и соломы. Все крестьяне в их общине поступали точно так же: сперва огораживали подворье жердями да ставили глиняные сараюшки и лишь спустя годы, скопив монету, поднимали каменные стены. Но ведь он-то сейчас сразу закладывает мощную ограду из бутового камня! Стало быть, этот сарай можно пустить прямо вдоль готовой стены, мало того что на целую стену меньше рубить придется, так еще и сток для дождевой воды со скоса кровли выйдет куда удобнее.