Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 156 – Dimash Suleimen

Алексей со всех ног бросился искать старейшину рода. Тот как раз закончил прием гостей и отдыхал в боковой комнате. Позабыв про всякий этикет, юноша ворвался внутрь, плотно затворил дверь и зашептал:

— У наставника беда стряслась! У дверей его флигеля двое в черном стоят, при саблях, никого не пускают!

Старейшина Морозов вздрогнул, но тут же взял себя в руки. Лицо его сделалось непроницаемым, и он глухо спросил: — Что за сабли? Как выглядели?

— На японские похожи, да только обух прямой, без изгиба, и сами они покороче будут, — принялся вспоминать Алексей, силясь унять дрожь.

Старейшина прикрыл глаза, и после долгого, гнетущего молчания из уст его вырвалось лишь три слова: — Жалованные мечи…

— Опричники Тайного приказа? — голос Алексея всё-таки сорвался. Вот уж от чьего имени по всему царству у младенцев в колыбели кровь стыла! Тайный приказ, чьим верным знаком и грозным отличием были эти самые короткие жалованные мечи, не знал пощады.

Старейшина тяжело кивнул: — Они… Всё-таки выследили, пришли.

От мысли, что эти ищейки явились средь бела дня, прошли в самую глубь усадьбы Морозовых, и никто из дворни даже ухом не повел, становилось не по себе. По спине пробежал липкий холодок.

— Неужто наставник в каком заговоре повинен? — у Алексея в голове зашумело, пред глазами так и поплыли страшные картины: казематы Петропавловки, дыба, пыточные клещи да плаха.

— Нет, сынок, не то, — старейшина не стал высмеивать испуг юноши. Ежели кто перед Тайным приказом колен не затрясет, так он либо безумец, либо смертник, обретший покой. Лицо старика сделалось суровым, как никогда: — Они не казнить его пришли. Они явились звать твоего учителя обратно на государеву службу, в чины.

В мыслях у Алексея тут же предстал образ его сурового, как каменное изваяние, наставника: в расшитом золотом кафтане с царского плеча, с черным кортиком на поясе и с нагайкой в руке. От такой картины юноша аж рот разинул. Лишь минуту спустя он сумел выдавить: — Да как же так? Учитель ведь — человек книжный, университетский… Какое отношение он к этим палачам имеет?

— Эх… — старейшина тяжело вздохнул и закрыл лицо руками. — Моя в том вина. Всё из-за меня.

Алексей безмолвствовал, почтительно ожидая, пока старик совладает с нахлынувшим чувством раскаяния. Прошло немало времени, прежде чем Морозов-старший опустил руки и глухо произнес: — Ладно. Будущее нашего рода теперь на твои плечи ложится, Алеша. Посему скажу тебе всю правду, без утайки, дабы ты вперед осмотрительней был и дров не наломал.

Алексей кивнул, ловя каждое слово: — Слушаю вас, батюшка.

— Учитель твой здесь, в уезде, уже года четыре безвыездно кукует, — старейшина указал на стул напротив себя. — Положенный по закону траур по матери в двадцать семь месяцев уж как полтора года сошел. Ты не задумывался, отчего он всё в глуши сидит да школяров муштрует?

Алексей качнул головой: — Не ведаю, сударь.

— А дело в том, что еще два года назад из Сената приказ пришел — назначить его столоначальником в Юстиц-коллегию. Да только я этот указ под сукно спрятал, силой и мольбами удержал его в посаде, не пустил в столицу. Глаза старика наполнились глубокой кручиной: — Государь наш ныне умом совсем в божественное ушел, монастырскими делами да молитвами занят, а делами в заемных палатах да в Сенате заправляет клика темных дельцов и лихоимцев. Честному чиновнику, истинному ревнителю правды там места нет. А ты ведь знаешь нрав своего учителя! Ежели бы он в Питер явился — седмицы бы не прошло, как его со службы погнали. И ладно бы просто погнали, так ведь прямиком в казематы Тайной канцелярии или в подвалы Сыскного приказа угодил бы!