Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 159 – Dimash Suleimen

Алексей улыбнулся и пригласил гостя к чаю, но Степан лишь замахал руками: — Недосуг, Алеша! Батюшка велел тебя немедля доставить. Срочное дело у него к тебе, идем скорее.

Алексей попросил Трофима предупредить Николая Павловича, а сам поспешил вслед за Степаном.

Придя во флигель за школой, он увидел наставника. Тот, накинув на плечи старенький, потертый армяк, сидел посреди двора. Двое других сыновей учителя вместе с матушкой вовсю суетились в комнатах: паковали кастрюли, связывали тюки с перинами да подушками — словом, вовсю ладили дорожную кладь. Видно было, что семья собирается в дальний путь.

Алексей негромко поздоровался. Хотел было помочь Степану поднять тяжелый сундук, но учитель спустя минуту поднял голову и сухо произнес: — Оставь, Степан и сам справится. А ты, Алексей, возьми бумагу, перья да чернила и ступай в школу. Жди меня там. Сказав это, он поднялся и ушел в дом, бросив через плечо: — Сядь за первую парту.

Юноша послушно кивнул. Оставив свои вещи, он взял предложенные Степаном письменные приборы и осторожно вошел в зал «Тишины».

Хоть занятий не было уже больше недели, в школе не было ни пылинки. Окна сияли чистотой — видать, домочадцы учителя каждое утро прибирались здесь по привычке.

Алексей мельком глянул на свое привычное место в последнем ряду, но, помня строгий наказ, разложил тетради на первой парте и молча сел.

В зале стояла такая тишина, что он отчетливо слышал, как гулко и часто бьется его собственное сердце. Прислушиваясь к этому ровному ритму, Алексей почувствовал, как недавняя тревога и суета мало-мальски отступают.

Вдруг издалека донеслись тяжелые, размеренные шаги. Они странным образом совпадали с биением сердца Алексея — становились всё громче, всё отчетливее, пробуждая в душе странный трепет.

Когда шаги замерли у порога, Алексей невольно вскочил. Пред ним предстал учитель — всё такой же, как и на тысяче утренних уроков до этого: с пухлой папкой бумаг под мышкой, со строгим лицом и прямой, как струна, спиной. Однако Алексей приметил перемену: прежде наставник к одежде был небрежен, мог и в помятом сюртуке выйти, а тут — видать, и баню принял, и облачился в новый, с иголочки, темно-зеленый кафтан. На голове красовалась аккуратная шапочка. Весь облик его дышал безупречным порядком.

Словно возвращаясь к старым добрым временам, Алексей впервые за долгое время произнес приветствие от самого сердца: — Доброго утра вам, наставник!

— Садись.

Учитель сел за массивный дубовый стол, выпрямив спину, и указал на место перед собой. Алексей послушно опустился на скамью. В огромном, пустом зале школы их было только двое, и от этого каждое слово наставника обретало особую тяжесть.

Голос учителя зазвучал сурово и громко: — Я позвал тебя в первый же день года. Ежели тебе это не по нутру — воля твоя, можешь уходить сей же час, я зла не затаю.

Алексей лишь горько усмехнулся про себя. Он давно привык к «колючему» нраву наставника, коий слов не выбирал и сахаром их не пересыпал.

Видя, что ученик и не думает уходить, учитель едва заметно кивнул: — Добро. Раз остался — слушай внимательно и не пропусти ни единого слова. Ибо… — голос его внезапно дрогнул и стал тише. — Ибо это последний урок, который я тебе даю.

У Алексея в голове роились сотни вопросов, но он сжал зубы и промолчал.