Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 161 – Dimash Suleimen

— В нем должны гармонично слиться три начала: Разум, Слово и Дух, — ответил Илья Петрович. — Такое сочинение для уставшего цензора, чей взор помутился от сотен пустых листов, — словно глоток доброго старого вина. Он забудет про усталость и станет смаковать каждую твою строку. И коли ты не допустишь в тексте дерзкой ошибки против канона, у него рука не поднимется не вписать твое имя в список лучших.

— Научите, наставник, как достичь такого совершенства? — почтительно попросил Алексей. Он понимал: сейчас наступил тот самый миг, когда ученый муж передает бесценный опыт, накопленный за десятилетия тернистого пути к чинам.

Наставник заговорил медленнее, чеканя каждое слово: — Чтобы обрести Разум, надобно зреть в корень, изучать толкования мудрецов эпохи и первоначальный смысл слов древних философов. Чтобы обрести верное Слово, надобно искать его в книгах Древности и времен Золотого века империи. А чтобы обрести Дух, надобно вновь и вновь перечитывать великих мастеров слога времен падения старых царств и расцвета былых династий.

Сказав это, он перевел дух и посмотрел на Алексея: — Теперь-то ты уразумел, отчего я заставлял тебя зубрить сотни философов и древние хроники всех веков?

— Надобно было заложить фундамент, — ответил Алексей. — Вы хотели, чтобы я сперва наполнил ум знаниями, без которых невозможно создать ничего стоящего.

— Именно так. Ученость — это корень, а экзаменационное эссе — лишь ствол. Корень питает дерево, а ствол являет его силу миру. Лишь когда твои знания достигнут небес, ты сможешь писать легко и изящно, словно узоры на парче вышивать.

Наставник кивнул, а затем в голосе его снова зазвучала горечь: — Нынешние экзамены в упадке. А всё оттого, что темы стали мелкими, а выбор ответов — еще уже. Дошло до того, что иные недоросли возомнили, будто вовсе не нужно знать ни истории, ни великих предков. Думают: зазубрим пару пустых оборотов, авось и проскочим. И даже если такому везунчику удастся обмануть судьбу и выслужить чин — то беда для народа и позор для короны!

Он холодно усмехнулся: — К тому же, эти проходимцы могут провести лишь захудалого губернского чиновника, но в столице на высшем суде их живо выведут на чистую воду. Глянь на Сенат, на Академию — разве есть там хоть один человек с пустой головой? Нет, сударь, там сидят мужи, чей ум — палата знаний. Такие люди в чины по чистой случайности не попадают.

Алексей кивнул. Он знал, что на высших испытаниях работы проверяют сами государственные канцлеры и министры — люди глубочайшей учености, кои за версту отличат истинный талант от пустого подражания.

— Ну а теперь я научу тебя самому искусству «восьмичленного сочинения», — перешел наконец к делу наставник. — У него есть жесткий порядок, каждое предложение подчинено строгому уставу. Написать красиво, сохранив при этом глубокий смысл в таких тесных рамках — всё равно что выстроить роскошный чертог внутри ореховой скорлупы. Это, пожалуй, самый трудный вид словесности. Недаром говорят: кто постиг тайну «восьмичленки», тот сможет и стих великий сложить, и оду написать — у такого мастера каждое слово бьет наотмашь, как плеть, и ранит до крови.

И наставник принялся объяснять: начал с «вскрытия темы», подробно разобрал все хитрости, приемы и запретные ходы, кои подстерегают ученика на этом пути. К тому моменту, когда он закончил рассказывать о финальных строках, прошел целый день.