Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 164 – Dimash Suleimen

Наставник смотрел перед собой с такой невыносимой мукой, что казалось, вся боль империи отразилась в его глазах.

— Со всех сторон враги, Алеша. Государство наше, точно старый дед, болезнями изъедено. Ежели не взяться за лекарьство немедля — не видать народу покоя, а короне — долголетия.

Алексей заметил, как в уголках глаз учителя блеснули слезы. Тот страдал по-настоящему, до самой глубины души.

— Наставник… коли на границах такая беда, — тихо спросил юноша, — зачем же вы в столицу едете? В самое пекло?

— Оттого и еду, что корень болезни там, в Петербурге!

Пламя в душе учителя вспыхнуло с новой силой. Он резко ткнул пальцем в потолок, словно указывая на само небо:

— Кто мы есть? Мы — великий народ! Что есть наше Отечество? Пять веков мы были Первым Царством под солнцем! Так было встарь, так есть ныне, и так… — он запнулся на миг, но закончил твердо: — Так будет и впредь!

— Кто нас одолеть может, кроме нас самих? — голос учителя гремел под сводами школы. — Заморские разбойники? Да это лишь горстка крыс! Степные ханы? Сильны они лишь с виду, а внутри — труха! Не от штыка иноземного мы падем, а от руки предателей, что внутри сидят!

— Кто же они, эти предатели? — едва слышно спросил Алексей. Чем сильнее распалялся учитель, тем холоднее и яснее становился ум юноши.

— Враги Отечества — это клан Сухоруковых, отец и сын! — отчеканил Илья Петрович. — Старик Сухоруков спелся с придворными лизоблюдами, вкрался в доверие к государю. Лишь на сладких речах да подношениях свое величие воздвиг! На языке у него мед, а в кармане — удавка для честных людей. Всю власть под себя подмял. А сынок его, младший Сухоруков? Тот и вовсе черт во плоти! Умом не обделен, память имеет дьявольскую, в интригах — мастер, а в коварстве — равных нет.

— Старик во всем с сыном совет держит, шагу без него не ступит. В министерствах их так и прозвали: «Первый и Второй канцлеры». Оба — людоеды. Государя морочат, чины продают, ордена за взятки раздают. Кто богатства хочет — несет им подношение. А есть и такие бесстыдники, что в «названые сыновья» к ним записываются, лишь бы в гору пойти. Люди уж и стишки горькие слагают: «Коль в науках ты слаб — не беда, коль мошна тяжела — ты судья! Коль Сухоруков у власти стоит, только золото громко звучит!»

Учитель перевел дыхание, его трясло от негодования:

— Погляди на генералов наших южных! Что ни воевода — то трус и лизоблюд, зато перед Сухоруковыми на коленях ползает. Откупились — и в ус не дуют! А как кочевники грабить начинают, так эти «герои» в лесах прячутся, пока враг с полной добычей не уйдет. А потом? Потом палят из пушек в пустое небо, бьют в барабаны — победу празднуют! Чтобы перед государем отчитаться, они своих же крестьян режут, головы им бреют под вражьи и в военную коллегию везут — дескать, «вот сколько врагов положили». С такими воеводами врагу и разведка не нужна.

— А наше побережье? — учитель снова сорвался на крик. — Его как жирный кусок мяса на растерзание отдали! Младший Сухоруков цену на всё установил: хочешь в исправники — гони тысячу, хочешь в губернаторы — тридцать тысяч вынь да положь. Чиновники, что в очереди за должностью стоят, всё имущество закладывают, в долги влезают. А «младший канцлер» хитер: сам им в долг дает под проценты грабительские! И вот такой делец дорывается до власти… О чем он думает? О народе? Нет, он думает, как три шкуры с людей содрать, чтобы долг отдать да себе в карман насыпать! Какое ему дело до живых душ, когда у него в глазах одни рубли светятся?