Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 154 – Dimash Suleimen

Алексей аж подпрыгнул на стуле: — Помилуйте, батюшка! Так кто же женится-то в конце концов — вы или я?

— Молчать, негодник! — Николай Павлович шутя стукнул его черенком ложки по лбу. — Женитьба — дело родительское, святое. Твоего, сорванца, ума тут не требуется: приведут к алтарю, перекрестят, «согласен» вымолвишь — вот и вся твоя забота!

Алексей лишь крякнул про себя. Он и не ожидал, что в этом вопросе родитель проявит такое гранитное упрямство. Спорить было бесполезно, и юноша уткнулся в свою тарелку, помалкивая.

Николай Павлович, который обычно во всем слушался дельных советов сына, завидев его притихшим, смягчился сердцем. Он поглядел на Алексея с отеческой нежностью и вздохнул: — Алеша, сынок… Я ведь только в этом деле тебе свою волю объявлю. А коли потом супружница тебе не по сердцу придется — так воля твоя: заводи хоть пять, хоть десять полюбовниц да содержанок, слова поперек не скажу. Идет?

— Да накой мне столько-то? — искренне изумился Алексей. — Батюшка, сын ваш — не какой-нибудь столичный повеса или гуляка-гусар. Мне бы душу родную найти, чтобы в ладу да покое век скоротать. Человеку ведь для счастья много ли надо? Первое — здоровье, а второе — мир на душе. А ежели мне на шею дюжину девиц писаных повесить, я ж не то что на супружеском ложе преставиться могу, так меня одни их бабьи склоки да капризы в гроб раньше времени вгонят! «Хотя, — лукаво подумал он про себя, — от двух-трех красавиц я бы, пожалуй, не отказался…»

— Тьфу, никакого в тебе мужеского размаха! — фыркнул Николай Павлович. — Ты о главном своем призвании на этой земле забывать не смей.

— Это о каком же? — насторожился Алексей.

— Продолжить наш род и прославить имя предков! — отчеканил Николай Павлович каждое слово. — Причем первое, запомни, куда важнее второго.

— Я вам что, жеребец племенной?.. — едва слышно буркнул юноша.

— Мне дела нет! — Николай Павлович воинственно расправил усы и округлил глаза. — Чтобы родил мне с десяток внуков, не меньше! Иначе я и на смертном одре глаз сомкнуть не смогу!

Громкий треск петард возвестил об уходе старого года, и едва миновала полночь, наступил год новый.

В пятую стражу первого дня новолуния отец с сыном были уже на ногах. Почтив предков и отведав первой праздничной трапезы, Алексей чинно отвесил земной поклон родителю и получил из его рук заветный конверт с монетами. Юноша уже было прицелился юркнуть обратно в перину, чтобы досмотреть предутренний сон, но Николай Павлович был неумолим: велел сыну отправляться с визитами к родне и знакомым.

— А вы-то отчего дома остаетесь? — удивился Алексей. За последние два года он привык к тихому, уединенному празднованию и теперь, возвращаясь в суетный мир, чувствовал себя не в своей тарелке.

— Мне надлежит дома быть, гостей встречать, кои к нам с поздравлениями пожалуют, — с великой важностью ответствовал Николай Павлович.

«Не иначе как втихомолку подушку давить собрались», — засомневался Алексей, гадая, много ли охотников найдется их порог оббивать. Однако, как бы ни было лень, а приличия блюсти надобно. Делать нечего, пришлось Алексею отправляться восвояси — по гостям.

Благо, почти вся его почтенная родня да наставники обитали в одном большом квартале. Сперва Алексей засвидетельствовал почтение старейшине рода, получив еще один конверт. Тут-то он и обнаружил, что чин его в родословной весьма высок: кроме пары-тройки дряхлых старцев, которым под восемьдесят, перед ним — шестнадцатилетним юнцом — были вынуждены бить челом почтенные мужи пятидесяти-шестидесяти лет.