Онлайн книга «Серый кардинал империи: Путь в чины»
|
Николай Павлович поднял на сына заплаканное лицо, утер кулаком щеки и встрепенулся: — Твоя правда, Алеша! Твоя правда, сынок! Надо немедля за дело приниматься, дочиста всё выскоблить, чтобы дедушка с бабушкой нынешний Новый год уже в своих родных стенах встречали! Алексей про себя аж холодным потом облился от такого рвения и попытался воззвать к рассудку: — Да помилуйте, батюшка, праздники же на носу! Где мы сейчас, в канун Рождества, трезвых поденщиков сыщем? Давайте уж лучше после Крещения я найму артель, они враз всё в порядок приведут… — И слушать не желаю! — отрезал старик. В некоторых вещах Николай Павлович бывал упрям как добрый десяток мулов. Он решительно тряхнул головой: — Раз дом обратно выкупили, негоже дедушке с бабушкой еще целый год на чужбине томиться! Алексей со вздохом уступил и повернулся к Николаю: — Делать нечего, брат. Пойди разузнай в посаде — может, за два рубля серебром в день кто согласится лопатой да тряпкой помахать? — Опять не дело говоришь! — снова вмешался Николай Павлович. — Из-за нашего с тобой нечестия дом в прах обратился, нам самим этот грех перед предками и замаливать. Своими руками трудиться станем! «Я-то в чем согрешить успел?» — мысленно возопил Алексей к небесам от такой несправедливости, но вслух перечить отцу не осмелился. — Коль без белоручек моих обойтись желаешь — так я и один справлюсь! — Николай Павлович окончательно вошел в роль грозного главы семейства, поднялся на ноги и принялся засучивать рукава. — Что вы, батюшка, я сам всё сделаю, — поспешил заверить его Алексей. Парень он был почтительный и добрый, и меньше всего хотел, чтобы отец в праздничные дни на него обиду затаил. — Дядюшка, позвольте и мне подсобить! — выказал истинное товарищеское благородство Николай. — Премного благодарен, Коля, но не стоит. Это наше семейное покаяние, — строго ответил Николай Павлович, но тут же добавил: — Ты нам лучше водицы из колодца наноси, а уж мы тут сами шуровать станем. «Называется — отказался от помощи», — мысленно усмехнулся Николай. Сказано — сделано. Николай поспешил со двора к саням Еремея, дабы скакать обратно за ведрами, бочками да метлами. Алексей же вместе с отцом, согнувшись в три погибели, принялся вручную дергать сухую траву во дворе. Прошел час, а дело едва сдвинулось с места. Алексей разогнул затекшую спину, поглядел на бескрайнее море бурьяна и предложил: — Батюшка, тут этой травы столько, что мы до второго пришествия ковыряться будем. Может, ну её? Давайте пустим пал, да выжжем весь двор к чертям? — Ни в коем разе! — Николай Павлович утер пот со лба окровавленной ладонью. — Тут благоговение нужно! Истинное усердие! Прошло еще четверть часа. Поглядев на свои стертые до крови пальцы и на всё так же густо заросший двор, Николай Павлович тяжело вздохнул, бросил пучок сухой полыни на землю и хмуро молвил: — Ладно… Неси огниво. Поджигай. Хоть в деле очищения двора методы и переменились, Николай Павлович по-прежнему твердо стоял на своем и чужих людей в дом не пустил. В итоге два книжных червя, не привыкших к тяжелому труду, до самого вечера махали метлами да тряпками, и к исходу дня сумели привести в божеский вид лишь парадную залу да две небольшие спаленки. Когда время перевалило за полдень тридцатого декабря, Алексей окончательно выбился из сил. Посмотрев на уставшего, осунувшегося отца, он с сомнением спросил: — Батюшка, а не сочтут ли покойные дедушка с бабушкой за дерзость, если мы их в такой полупустой дом пригласим? Не будет ли это грехом? |