Книга Развелась, открыла, отравила (почти), страница 2 – Зоя Берг

— Верочка! — окликает. — На юбилей несешь?

— Несу, Зинаида Петровна.

— Красота, — улыбается. — Я тоже буду! Меня пригласили!

«Попробовали бы не пригласить», — пролетает мысль.

— Отлично, — улыбаюсь в ответ. — Потом мне все расскажете.

В ресторане пахнет цветами. Администратор Света — крашеная блондинка с планшетом — тыкает пальцем в сторону кухни. Вносим туда, распаковываем.

— Великолепно, — шеф-повар одобрительно кивает.

— Спасибо, — проверяю еще раз подставку. — Держите подальше от духовки, меренга потечет.

Он щурится. Ну-да, ну-да, кто я такая чтобы указывать самому шеф-повару самого «Причала». Лучшего и — прямо скажем — единственного ресторана в городе.

Я царственно — так мне по крайней мере кажется — киваю, беру Машу за рукав и тащу на улицу.

— А остаться нельзя? — шепчет, — Я бы материала набрала…

— Нельзя, — отрезаю.

— Ну тогда я пошла?

— Иди.

Я смотрю ей вслед — интересно она попробует все же просочиться на банкет? Хотя нет, не интересно. Глупости какие-то. Мне вот вообще туда не хочется.

Если бы я только знала. Я бы точно осталась. Но увы — силен человек задним умом…

Телефон зазвонил в семь.

— Вера Андреевна, — в голосе Маши почти паника. — Тут скорая и полиция. У «Причала». Говорят, торт отравлен!

Я почти падаю на табурет.

— Маша, что ты несешь?

— Ну... тут… многим плохо. Но хуже все мэру. Он три куска просто съел…

Я вскакиваю и как есть — в переднике, в рабочих тапках — мчусь к реке.

Картина как говорится маслом: две скорые, полицейский уазик. Часть гостей сидит прямо на траве под кустами — бледные. Кого-то рвет где-то за кустами. Мэр Кукушкин лежит на каталке. Одной рукой держится за живот, второй прижимает к уху телефон и что-то безостановочно туда бубнит.

«Если бубнит — точно не помирает».

— Вера Андреевна, — ко мне бежит Маша. — Я все видела. После торта всем стало плохо. Тошнота, головокружение. Врачи говорят — пищевое отравление.

— Этого не может быть, — выдыхаю.

— Какая ужасная трагедия, — голос прямо за моим ухом.

Ну конечно, без нее банкет не обошелся! Людмила Степановна Сорокина — владелица «Сладкого уголка» — второй кондитерской Сосновца. Моя… ну скажем так… конкурентка. Хотя если перестать соблюдать правила хорошего тона — старая грымза, которая подала на меня пятнадцать жалоб в санэпидемстанцию!

— Мой торт тут ни при чем! — отрезаю.

— Конечно, конечно, — в глазах светится злорадство, — Как скажете милочка. Хотя… чисто фактически… все кто ел ваше чудесное изделие — теперь отдают все съеденное обратно матушке природе. А кто не ел — вот я например — совершенно замечательно себя чувствуют.

— И я не ел! И я в порядке! — гремит над вторым ухом Виктор Семенович Лосев. Он же Лось — наш главный эко-активист. — Я вообще современной выпечке не доверяю! Все эти ваши химические добавки…

— Простите, — перебиваю, — В моей выпечке нет никаких химических добавок! И давайте сначала дождемся вердикта от…, - я тыкаю пальцем в участкового, — тех, кто должен в этом всем разобраться!

— Конечно-конечно, — улыбается Сорокина, — Следствие разберется. И накажет… недобросовестных поваров-кондитеров.

Я открываю рот, но потом понимаю, что спорить совершенно бесполезно, поэтому опять его закрываю и поворачиваюсь к Маше.

— Вера Андревна, — делает большие глаза, — А если это и правда от нашего торта?