Книга Развелась, открыла, отравила (почти), страница 10 – Зоя Берг

Телефон. Московский номер.

«Тебя только и не хватало».

Хочу не брать. Потом беру.

— Вера, — говорит он. Голос такой же — низкий, спокойный, как будто ничего не было. — Слышал, у тебя неприятности.

— Откуда слышал?

— Сосновец — маленький город, — говорит Игорь.

«Да. Маленький. Но не настолько, чтобы новости сами добирались до московских бизнесменов».

— Все в порядке, — говорю. — Разберемся.

— Могу помочь?

— Игорь, — я смотрю на Мусса. Мусс смотрит в окно. — Все в порядке. Спасибо, что позвонил.

Кладу трубку. Мусс поворачивается от окна и смотрит на меня.

— Помощничек, а? Скажи?

— Мяу.

— Вот и я того же мнения.

В «Сосновские зори» мы с Зинаидой Петровной приходим в семь пятьдесят пять. Она настояла на пяти минутах запаса — «чтобы осмотреться». Я не стала спорить. Маша уже тут. Ждет нас у входа с видом человека, который все утро сдерживался и больше не может.

— Он уже там, — шепчет она, когда мы подходим. — Я в окно видела. Сидит у дальней стены. Один. С кофе.

— Ты подглядывала в окно? — говорю.

— Я смотрела на меню, — говорит Маша. — Оно снаружи висит.

— Меню висит с другой стороны.

— Ну... я обошла... по кругу!

Зинаида Петровна открывает дверь.

«Сосновские зори» — это Валины владения, Валентины Сергеевны Степуниной, которая открыла кафе восемь лет назад на наследство от тетки и с тех пор кормит половину города завтраками. Деревянные столы, льняные занавески, запах свежей сдобы — не моей, Валиной, у нее своя пекарня. Я не обижаюсь. Почти.

Утром тут всегда народ — туристы с рюкзаками, местные с газетами, Никанор Степаныч из мэрии в неизменном углу с неизменным яйцом всмятку.

И у дальней стены — он.

Я узнаю его сразу. Тот самый что стоял на улице: высокий, широкий в плечах, темные волосы с сединой на висках. Светлая рубашка, хорошие часы. Перед ним — кофе и что-то, что выглядит как распечатанный план или схема. Читает. Не смотрит по сторонам.

Привык, что мир подождет.

— Вон там свободно, — говорит Зинаида Петровна и указывает на столик в двух метрах от него.

— Случайно, — говорю.

— Разумеется, — говорит она.

Садимся. Валя подходит сама — она всегда выходит, когда видит Зинаиду Петровну, это ритуал.

— Зина! — целует в щеку. — И Верочка. Слышала, слышала. Держишься?

— Держусь, — говорю.

— Умница. Что будете?

— Чай, — говорит Зинаида Петровна.

— Кофе, — говорю я.

— Мне латте с карамелью и вот это, — Маша тычет в меню, — А можно я пересяду? — уже ко мне. — Там вид лучше.

— Маша, — говорю.

— Для фото, — говорит она. — Атмосфера.

— Сиди где сидишь.

Она вздыхает. Достает телефон и кладет на стол экраном вниз. Это подозрительно — Маша с телефоном экраном вниз это как Мусс, добровольно уступающий витрину.

Заказ приносят быстро. Я беру чашку, смотрю в окно, которое как раз там где сидит этот Дорин. Не на него, в окно! Потом опускаю взгляд на скатерть — хорошая, кстати, с кружевами.

— Вера Андреевна, — шепотом говорит Маша.

— Что?

— Он на вас смотрит.

— Не выдумывай.

— Я говорю вам.

Зинаида Петровна спокойно помешивает чай. Я поднимаю взгляд. И правда смотрит. Не украдкой — прямо, спокойно, как смотрят люди, которых не приучили делать вид, что они не смотрят. Встречается со мной глазами. Не отводит.

Я тоже не отвожу. Секунды три — перестрелка взглядами. Потом он возвращается к своим бумагам. Я возвращаюсь к своим сыщицам.