Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 93 – Инесса Голд

Только глаза выдавали ее. В них не было усталости. Там стояла пустота человека, который на несколько минут вошел в комнату к смерти и вышел оттуда не один.

Я не сказал ей спасибо. Слово было бы оскорбительно маленьким.

— Запри дверь, - велел я Добротнову.

Он поднял голову от шва на животе Авроры. В этот момент он выглядел не светским хирургом, привыкшим к лекционным залам и академическим спорам, а солдатом после первого настоящего боя.

— Мы еще не закончили кожу.

— Закончите за запертой дверью.

На пороге уже стоял Емельян.

Он должен был лежать в малой столовой под одеялом и солевым раствором. Вместо этого мой начальник охраны привалился плечом к косяку, держа дробовик в правой руке. Левое предплечье было перевязано, лицо белело от кровопотери, но глаза оставались ясными. Человек из тех, кто умирает стоя, если не приказать ему лечь раньше.

— Никого внутрь, - сказал я. - Даже наших, если без моего приказа.

— Понял, ваша светлость.

Зоя резко повернулась.

— Он не должен стоять.

— После, - ответил Емельян.

Я видел, как она хотела возразить. В ее лице мелькнула ярость врача, которому портят пациента. Потом снаружи ударил взрыв, и спор стал роскошью.

Я вышел в коридор и запер дверь собственным ключом.

Левое крыло тонуло в полутьме. Керосиновые фонари в руках жандармов давали подвижные круги света на стенах, обитых темным деревом. Снизу поднимался дым, мокрый холод и запах разбитого камня. В глубине дома кто-то кричал приказ, кто-то отвечал, глухо ударяли сапоги, звенело стекло.

Игнат ждал у лестницы.

— Доклад.

— Парадные ворота повреждены зарядом. Южный пирс держим. С воды подошли две лодки, одну отбросили, вторая ушла под стену старого зимнего сада. Внутри дома подтвержден как минимум один проводник. Кочегар Семен пропал.

— Лязгов?

— Не видели.

Конечно, не видели. Демид Лязгов не был человеком, который полезет первым через простреленную галерею. Он заплатит другим за шум, кровь и дырки в стенах, а сам пройдет там, где все уверены, что прохода нет.

Я спустился по лестнице, проверяя револьвер на ходу. В барабане оставалось четыре патрона. Игнат молча протянул второй, заряженный. Хороший человек не требует слов, когда дом горит.

— Резерв к библиотечному крылу, - приказал я. - Двоих к черному ходу. Никого в левое крыло. Там операционная.

— Есть.

Внизу нас встретил холл, расколотый на пятна света и тени. Мраморный пол у парадной двери был усыпан щепой, мокрыми листьями и битым стеклом. Сквозняк тянул по полу холодную речную сырость. За дверями слышались выстрелы, но не беспорядочная пальба испуганных людей, а короткие очереди опытных стрелков. Лязгов нанял не дворняжек с ножами. Он привел бывших военных, тех, кто умеет убивать без лишних криков.

— Ваше сиятельство! - молодой жандарм у колонны дернулся ко мне. - Они идут через зимний сад!

— Сколько?

— Не меньше шести.

— Значит, остальные шумят у ворот.

Я повернул к боковой галерее. Когда-то мать любила зимний сад. Там были лимонные деревья в кадках, мокрая плитка, белые скамейки и стеклянная крыша, через которую зимой падал мягкий серый свет. Сегодня это был самый удобный путь для нападения: старая оранжерейная дверь выходила почти к воде, а после поломки генератора запоры на электрическом контуре не работали.