Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 114 – Инесса Голд

— Не диагноз, но фактор риска.

Он поцеловал меня в висок. Тихо, без демонстрации прав. Мы давно выяснили, что настоящая близость редко нуждается в зрителях.

Я взяла со стола лист назначений, но не написала ни строчки.

— Мне нужно тебе кое-что сказать.

Его руки на моей талии сразу стали неподвижными.

— Что случилось?

Вот за это я его любила особенно: он никогда не начинал с удобной надежды. Сначала готовился к худшему, потом слушал.

— Ничего плохого.

— Вероника.

— Я беременна.

В кабинете стало очень тихо. За дверью где-то звякнул лоток, сестра сделала замечание санитарке, по улице проехал экипаж. Обычные звуки дня продолжались, не понимая, что для одного мужчины мир только что сместился.

Мстислав не спросил «ты уверена». Умный человек. При моей профессии такой вопрос мог стоить ему спокойного ужина.

Он только медленно опустил взгляд к моему животу, еще плоскому под платьем, потом снова посмотрел на меня.

— Ты как?

Не «наследник», не «когда», не «что говорят врачи». Ты как.

И это оказалось правильнее любых красивых слов.

— Испугана, - честно сказала я. - Раздражена тем, что организм устроил мне клинический сюрприз посреди рабочей недели. Счастлива. Все одновременно.

Он осторожно взял мои руки.

— Что нужно?

— Пока - бульон. Потом спокойный разговор. Потом запретить Глафире узнавать раньше Авроры, иначе она захватит лечебницу под видом помощи.

— Невозможно. Глафира узнает сама.

— Тогда задержите ее силами Канцелярии.

— Канцелярия не настолько могущественна.

Я рассмеялась. Негромко, устало, но без той горечи, которая когда-то была привычной частью моего голоса.

Мстислав прижал мои ладони к губам.

— Спасибо, - сказал он.

— За что?

— За то, что осталась.

Я посмотрела мимо него на кабинет. На стеклянный шкаф с инструментами, на истории болезней, на папоротник, на деревянную лисицу, на белый халат, брошенный на спинку стула. На жизнь, которую нельзя было назвать простой, безопасной или правильной с точки зрения любого благоразумного человека.

Зато она была моей.

— Я не осталась, - сказала я. - Я построила здесь операционную.

Он улыбнулся.

— Существенная разница.

— Огромная.

За дверью постучали.

— Вероника Андреевна, пациентка проснулась, - позвала сестра.

Я вздохнула.

— Видите? Романтика длится ровно до первой послеоперационной жалобы.

Мстислав отпустил меня, но перед этим поправил выбившуюся прядь у моего виска.

— Я подожду.

— С бульоном?

— С бульоном.

Я надела чистый халат, проверила манжеты и взяла лист назначений. В коридоре пахло карболкой, свежим бельем и надеждой, у которой наконец появились стены, инструменты и расписание дежурств.

— Тогда не уходите далеко, ваша светлость, - сказала я, открывая дверь. - У меня на вас большие планы.

КОНЕЦ