Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 1 – Инесса Голд

Двадцать лет в операционной научили меня одному непреложному правилу: если вокруг пахнет железистой кровью и нечистотами, значит, кто-то рождается или кто-то умирает. Сейчас отчетливо пахло и тем, и другим. А еще - мокрой, выстуженной осенними ветрами брусчаткой, по которой меня с деловитым усердием волокли за волосы.

— Пошла, пошла, ведьма травная! - хрипел сверху мужской голос, перемежаясь тяжелым, свистящим дыханием. - Упираться вздумала?

Я не упиралась. Я просто пыталась не оставить на этих булыжниках кожу с собственных коленей. Мозг, привыкший работать в режиме экстренной хирургии, функционировал с пугающей, почти циничной ясностью, отсекая панику. Память еще хранила визг тормозов на обледенелой московской трассе, хруст сминаемого металла и темноту, которая должна была стать милосердным финалом моей сорокапятилетней, выгоревшей дотла жизни. Но вместо желанного покоя я очнулась в чужом, более молодом, но сейчас зверски избитом теле.

Новая физиология откровенно сдавала. Легкие горели огнем, потому что ребра были безжалостно стянуты жестким, архаичным корсетом. Дышать приходилось мелко, по-собачьи. Подол суконной юбки намок в уличной слякоти, отяжелел килограммов на пять и путался в ногах, превращая каждый шаг в пытку.

Вокруг гомонили люди. Судя по запахам дегтя, конского навоза, сырой шерсти и немытых тел - это была отнюдь не современная столица.

— Зойка-шарлатанка! - визгливо крикнула какая-то баба из толпы, и мне в плечо смачно прилетел огрызок гнилого яблока. - Скольких девок сгубила своими зельями, гадина! Тащи ее в участок, Архип! На каторгу!

Я стиснула зубы, проглотив стон, когда конвоир Архип дернул меня сильнее. Отлично. Меня зовут Зоя, мне, судя по ощущениям в суставах, около тридцати, и у меня крайне паршивая репутация. Если верить воплям зевак - я местная повитуха, практикующая криминальные аборты. Великолепный карьерный рост для бывшей заведующей отделением престижной клиники.

— Дорогу! Расступись, именем закона! - рыкнул Архип.

Процессия внезапно остановилась. Городовой, на медной бляхе которого я успела разглядеть двуглавого орла и номер, раздраженно чертыхнулся. Путь нам преградила куча тряпья, извивающаяся прямо в грязной луже у обочины.

— А ну, пшла с дороги, рвань! - он брезгливо пнул носком сапога край лохмотьев.

Куча тряпья издала жуткий, нечеловеческий вой. Толпа зевак шарахнулась назад, образуя пустое кольцо.

Мой профессиональный инстинкт сработал быстрее инстинкта самосохранения. Рентгеновский взгляд врача мгновенно выхватил детали, сложив их в клиническую картину. На брусчатке корчилась женщина. Землисто-серое лицо, заострившиеся черты, глубоко запавшие глаза. Живот ходил ходуном под мокрой тканью. Но хуже всего была темная, густая лужа, стремительно расползающаяся из-под ее бедер, смешиваясь с уличной грязью.

Роды. Потужной период. И тяжелейшая патология.

— Чего встали? Уберите ее, не видите, мне арестованную сдать надо! - рявкнул городовой, пытаясь обойти женщину, попутно дернув меня за руку.

Заминка длилась ровно секунду. Я использовала базовые законы физики: резко, всем своим весом осела вниз. Пальцы конвоира, не ожидавшего такой подлости от избитой бабы, разжались. В его кулаке остался клок моих темных волос, но свобода того стоила.