Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 110 – Инесса Голд

Я глубоко вдохнула настолько, насколько позволял корсет.

— Ну что ж, - сказала я. - Посмотрим на вашу стерильность высшего общества.

Мстислав помог мне выйти.

— Боюсь, асептика там хромает.

— Тогда начнем с обработки язв.

И под его почти незаметную улыбку я поднялась по ступеням Императорского дворца.

Глава 35

Зал был слишком ярким.

После недель керосинового света, больничных ламп и темных коридоров особняка Императорский бальный зал казался хирургической раной, раскрытой под всеми лампами сразу. Хрусталь люстр дробил свет на холодные искры. Золото колонн отражалось в натертом паркете. Белые перчатки, бриллианты, ордена, шелк, бархат, полированные улыбки - все сверкало с таким усердием, будто высшее общество пыталось доказать себе, что грязи, крови и страха за его стенами не существует.

Мы вошли без объявления скандала.

Именно поэтому скандал случился мгновенно.

Сначала зал просто заметил Мстислава. Это было привычно: министр тайной полиции редко появлялся на балах без причины, и каждая его причина стоила кому-то карьеры или свободы. Потом взгляды сдвинулись на меня. Не на платье, не на лицо, а на сам факт моего присутствия у его руки.

Пауза прошла по залу, как прохладная волна по коже.

— Дышите, - тихо сказал Мстислав.

— Я как раз собиралась напомнить это вам.

Его пальцы на моей руке едва заметно сжались.

Глафира Старцева ждала нас у мраморной колонны. Рядом с ней стояли две дамы с такими лицами, будто они всю жизнь тренировались не морщиться от лимона. Глафира оглядела меня быстро, оценила осанку, подбородок, руки, глубину реверанса, осталась довольна и только тогда позволила себе сухой кивок.

— Не сутультесь, - сказала она вместо приветствия.

— У меня корсет и ваша репутация на плечах. Сутулиться физически трудно.

— Прекрасно.

Она повернулась к дамам.

— Позвольте представить: Зоя Андреевна, моя родственница. Особа редкого ума и еще более редкой выдержки.

Одна из дам, полная, в бриллиантовой диадеме, оглядела меня от воротника до подола.

— Родственница? Как интересно. Я думала, все ветви вашего рода мне известны, Глафира Матвеевна.

— Вы многое думаете, Софья Павловна. Именно поэтому вас так утомительно слушать.

Я поняла, что тетка пришла не выводить меня в свет, а получать удовольствие.

Вторая дама улыбнулась тоньше.

— Зоя Андреевна, вы, кажется, недавно из провинции?

— В некотором смысле.

— Ах, это заметно. У вас такой... строгий вид. Сейчас молодые женщины предпочитают более легкие фасоны.

— Молодые женщины часто предпочитают то, что мешает им нормально дышать, двигаться и думать, - ответила я. - К счастью, я уже вышла из возраста, когда мнение окружающих важнее кровоснабжения мозга.

Глафира кашлянула в веер.

Софья Павловна медленно подняла брови.

— Вы забавно выражаетесь.

— Профессиональная привычка.

— Вы врач? - спросила вторая дама с оттенком того же любопытства, с каким рассматривают редкое насекомое.

— Я занимаюсь женским здоровьем.

— Повитуха? - слово было произнесено мягко, но так, чтобы ударить.

Несколько голов рядом повернулось к нам. Мстислав не вмешался. Я чувствовала его молчание у себя за плечом - не равнодушие, а доверие. Приятное и опасное.

— В том числе, - сказала я. - Знаете, роды удивительно честный процесс. Там титул, доход и размер бриллиантов мало помогают. Зато сразу видно, кто умеет держаться, а кто только изображает породу.