Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 109 – Инесса Голд

— Вы прекрасны, - сказала Аврора.

— Я функциональна.

— Нет. Именно прекрасны.

Я подошла, проверила, как она держит ребенка, машинально коснулась ее лба.

— Температуры нет. Бульон допить. Никиту не держать на руках дольше, чем позволяет спина.

— Зоя.

— Что?

— Сегодня можно без указаний?

Я посмотрела на нее. В глазах Авроры было тихое веселье. Девочка, которая несколько недель назад умирала от свинца и страха, возвращала себе право поддразнивать врача. Хороший симптом.

— Нельзя, - сказала я. - Но можно меньше.

Она улыбнулась.

— Мстислав очень волнуется.

— Ваш брат? Он выглядит так, будто волнуются другие, а он подписывает им разрешение.

— Это и значит, что он волнуется.

Я поправила край пледа у нее на коленях.

— А вы?

Аврора прижала Никиту ближе.

— Я хочу, чтобы они увидели вас такой, какой вижу я. Не повитухой. Не тайной. Не женщиной из слухов. Просто вами.

Это оказалось неожиданно больно.

— Свет редко видит то, что ему показывают, - ответила я. - Обычно он видит то, что заранее решил обсуждать.

— Тогда заставьте его обсуждать правильно.

Вот уж точно сестра Мстислава.

Карета ждала у подъезда. Парадные ворота после штурма восстановили, но на одном каменном столбе еще оставалась светлая полоса свежей кладки. Я заметила ее, потому что глаз врача и хозяйки травм всегда ищет след повреждения. Дом за моей спиной был уже не тюрьмой. Не совсем домом, но чем-то близким к нему.

Мстислав стоял у кареты.

Черный фрак, белый жилет, орденская лента, безупречные перчатки. На губе почти не осталось следа рассечения, плечо держалось ровно. Он выглядел так, как должен выглядеть министр тайной полиции перед Императорским двором: опасно, дорого и очень спокойно.

Только когда он увидел меня, спокойствие дало едва заметную трещину.

— Что? - спросила я.

— Ничего.

— У вас лицо человека, обнаружившего в отчете подложную подпись.

— Я обнаружил, что Глафира умеет быть милосердной к моде.

— Это комплимент платью или вашей тетке?

— Вам.

Я остановилась на нижней ступени.

Он протянул руку. Не как хозяин. Как мужчина, которому я сама разрешила стоять рядом. Я вложила пальцы в его ладонь.

— Предупреждаю, - сказала я, устраиваясь в карете. - Если кто-нибудь спросит, умею ли я танцевать, я отвечу честно.

— Умеешь?

— Вальс - приблизительно. Полонез - по памяти тела Зои. Мазурка - угроза общественному порядку.

— Тогда начнем с полонеза.

Карета тронулась. За окном поплыли мокрые улицы Златограда, газовые фонари, темные фасады, редкие прохожие, которые торопились уйти от вечернего холода. Мстислав сидел напротив, но на повороте, когда карету качнуло, взял мою руку и больше не отпустил.

— Там будут смотреть, - сказал он.

— Я в курсе назначения глаз.

— Будут говорить.

— Я знакома с функцией языка.

— Будут пытаться ранить.

Я посмотрела на его пальцы поверх моих перчаток.

— Мстислав, за последний месяц меня пытались повесить, застрелить, обвинить в шпионаже, втянуть в фиктивный брак, заставить убить младенца и лишить пациента у двери. Презрение дам с хорошими бриллиантами неприятно, но вряд ли смертельно.

Он поднес мою руку к губам и коротко коснулся перчатки.

— Для них - возможно.

Я не сразу поняла, что он шутит. Сурово, почти незаметно, но шутит.

Дворец вырос впереди белым, освещенным, слишком ярким после нашего островного полумрака. У подъезда стояли экипажи, лакеи, жандармы, дамы в мехах, мужчины в мундирах. Воздух дрожал от музыки, голосов, лошадиного пара и ожидания зрелища.