Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 25 – Инесса Голд

В ее руках лежал плотный лист бумаги и угольный карандаш.

— Смотрите, Аврора, - ее низкий, глубокий баритон тек по комнате ровно, без фальшивых, сюсюкающих интонаций, которыми обычно грешат сиделки. - Это строение обычного папоротника. У него нет семян, он размножается спорами. Вот здесь, на нижней стороне листа. Видите эти крошечные бугорки?

Она делала набросок, плотно прижимая локоть к боку, чтобы минимизировать болезненные движения в грудной клетке. Из-за невозможности двигать плечевым поясом, ее пальцы сжимали уголь крепко, почти жестко, компенсируя мышечную слабость точными, выверенными движениями кисти.

Аврора, которая последние два месяца сидела сжавшись в комок и смотрела исключительно в одну точку на обоях, чуть подалась вперед. Ее тонкие пальцы неуверенно легли на край листа.

— Они похожи на маленькие щиты, - голос сестры прозвучал хрипло от долгого молчания, но в нем не было привычного животного ужаса.

— Именно так. Природа всегда создает жесткую броню для того, что должно выжить и дать новую жизнь, - Зоя отложила карандаш и мягко, но без фамильярности поправила плед на коленях княжны. - Ваше тело делает сейчас то же самое. Оно защищает вас. И мы с вами ему поможем.

Я перестал дышать. Аврора подняла глаза на женщину в сером платье и впервые за те долгие, черные недели, прошедшие с момента трагедии... улыбнулась. Это была крошечная, надломленная, слабая улыбка, но она была абсолютно настоящей.

Внутри меня что-то тяжело и необратимо сдвинулось. Я обладал колоссальной властью, мог одним росчерком пера отправить человека в подвалы или возвысить до небес. Мои ресурсы позволяли купить половину этой империи. Но все мои возможности оказались бесполезны перед разбитой психикой восемнадцатилетней девочки. А эта колючая, прагматичная женщина с растертыми в кровь запястьями просто пришла, вымыла полы щелочью, пресекла истерику столичного хирурга и вернула моей сестре рассудок.

Я медленно отступил в темноту коридора, понимая, что мое внезапное появление сейчас лишь разрушит этот хрупкий, интимный момент доверия.

В нескольких шагах от лестницы, ведущей на первый этаж, от деревянных панелей стены бесшумно отделилась тень. Емельян. Мой начальник охраны и человек, чья преданность измерялась не деньгами, а пролитой за мой род кровью.

— Ваша светлость, - голос Емельяна был едва громче шелеста сквозняка.

— Докладывай, - я мгновенно переключился в режим министра, отсекая лишние эмоции.

— Агентура из Заречья только что прислала весточку. Сегодня во второй половине дня вокруг лачуги Зои Покудовой крутились чужие люди. Сбили дверной замок, перевернули все внутри вверх дном.

Я чуть прищурился, анализируя информацию. Обычная столичная полиция не работает так грубо и быстро без официального ордера.

— Кто именно?

— Никанор, - выплюнул имя Емельян, словно оно было отравленным. - Ищейка Лязгова. Он лично тряс соседей в переулке, выпытывая, куда пропала повитуха и не забирал ли кто ее вещи из тайников.

Демид Лязгов. Имя моего главного политического врага и владельца крупнейших сталелитейных заводов повисло в прохладном воздухе коридора. Человек, чьи амбиции простирались далеко за пределы коммерции. Пазл начал складываться с пугающей четкостью. Люди Лязгова не стали бы марать руки, лично копаясь в грязном белье уличной шарлатанки просто из любви к правосудию.