Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 27 – Инесса Голд

— Нет, пожалуйста, - хрипела княжна, мотая головой из стороны в сторону. Крупная испарина покрыла ее землисто-серое лицо, склеивая тонкие пряди волос. Пальцы с побелевшими костяшками судорожно комкали край одеяла. - Горькое вино... Я не хочу... Сладкий дым, от него так тошнит...

Я отставила стакан на тумбочку и подалась вперед, вслушиваясь в каждое оброненное ею слово. Мой мозг, натренированный десятилетиями работы в экстренной хирургии и реанимации, привык вычленять крупицы ценного анамнеза даже из бессвязного бреда пациентов, отходящих от тяжелого наркоза.

— Дышите, Аврора, - мой баритон звучал низко, размеренно, как тяжелый метроном. Я положила ладони на ее напряженные плечи, давая физическую точку опоры. - Вы в безопасности. Здесь никого нет. Слушайте мой голос.

Но она не слышала. Приступ развивался по нарастающей.

— Тяжелый камень, - ее голос сорвался на жалкий, надорванный скулеж. Она инстинктивно попыталась сжаться в комок, подтягивая худые колени к груди. - Царапает кожу... Ноги ватные. Руки как чужие, не могу поднять... Не могу оттолкнуть... Боже, я не могу пошевелиться!

Пазл в моей голове сложился с пугающей, тошнотворной ясностью. Окончательный диагноз не оставлял камня на камне от иллюзий. Никакого тайного, глупого романа с трагическим финалом не было и в помине. Никакого грехопадения по неопытности или пылкой юношеской страсти, о которых так любят судачить в столичных салонах. Восемнадцатилетнюю девочку банально, расчетливо и очень жестоко опоили.

Симптоматика, которую она сейчас выдавала через прорывающиеся сквозь шок воспоминания, была классической для криминальной токсикологии. Парализующая слабость в конечностях, неспособность сопротивляться при сохранении обрывков ясного сознания, специфическая горечь напитка, которую преступник не смог замаскировать даже густым, сладким сигарным дымом в комнате. Хлоралгидрат. Или высокая, ювелирно рассчитанная концентрация экстракта опия, смешанная с крепким алкоголем.

Я опустила взгляд на живот княжны и глухо выругалась сквозь зубы. То, чего я боялась больше всего, произошло. От переживаемого во сне ужаса матка Авроры снова пришла в состояние жесточайшего гипертонуса. Мышцы окаменели, превратившись в монолит, перекрывая доступ кислорода плоду. Если этот спазм не снять в ближайшие пару часов, давление в сосудах спровоцирует преждевременную отслойку плаценты. И тогда - обильное внутреннее кровотечение и смерть.

Медицинские запасы лощеного доктора Добротнова, которые он по моему требованию доставил вчера, здесь были бесполезны. Магнезия, которую мы вливали пациентке, давала лишь временный эффект. Она блокировала рецепторы, но не могла пробить такую мощную, глубинную психосоматическую броню. Мне нужны были сильные, специфические спазмолитики. Настойка белладонны, экстракт красавки - алкалоиды, способные прицельно расслабить гладкую мускулатуру на грани токсического шока. В официальных, чистеньких аптеках Златограда такие препараты продавали только по строгим рецептам, под подпись известных хирургов и в мизерных, смешных дозах.

Но я знала, где взять концентрат.

Если Аврору опоили сложным, многокомпонентным составом, то кто-то в столице должен был этот состав изготовить и продать преступнику. Прежняя Зоя-шарлатанка, чье тело мне досталось в нагрузку к этой жизни, промышляла далеко не только криминальными абортами. Ее память, словно открывшийся пыльный архив, услужливо подкинула мне образы темных, плотно закупоренных воском стеклянных пузырьков, спрятанных глубоко под кирпичами кривобокой печи в лачуге Заречья. Моя предшественница знала "черный рынок" фармакопеи от и до. И там же, в этом же пыльном тайнике, она прятала свой гроссбух - зашифрованные записи о том, кто, когда и за какие суммы покупал у нее подобные "деликатные" вещи.