Книга После развода. И не друг, и не враг..., страница 70 – Анна Варшевская

Хотя, может быть, Лара и по-другому теперь отнесётся к моему желанию придушить мать. Фигурально выражаясь, естественно.

Меня вдруг накрывает жутким желанием оказаться рядом с ней, даже зудеть внутри начинает. Нужно её найти. Мало ли…

Выкинув все лишние мысли из головы, подхожу к врачу.

— Мне нужно уточнить один вопрос, — говорю быстро. — По оплате содержания моей матери.

Он чуть приподнимает брови.

— В каком смысле?

— Лариса Александровна… — на секунду запинаюсь, подбирая формулировку, — она вносила какие-то суммы. Я хочу получить точные данные. Что, когда, в каком объёме. Меня не интересует, что там вносится из личных денег матери, да и вообще плевать на эти деньги. Только информация, сколько платила Лара… Лариса Александровна.

Он смотрит на меня несколько секунд, словно решает, стоит ли вообще отвечать. Уже готовлюсь объяснять, что просто собираюсь перевести ей эти деньги обратно, даже если суммы, как она сама говорила, небольшие.

Понимаю, что её это скорее всего разозлит. Но мне почему-то кажется, что, если я порву все ниточки, которые связывают Лару с моей матерью, ей станет хоть немножко легче. Если бы, конечно, деньги могли тут что-то исправить… нихрена они не исправят. Но это то, что я могу и должен сделать.

Может, я не прав… и опоздал с этим. Может быть.

Но ведь узнала весь этот ужас о нашем ребёнке она только сейчас. Я пока не знаю, что она испытывает. Понимаю, что ей ужасно больно… но вряд ли могу до конца представить, насколько. И от этого всё сжимается внутри.

— У нас все платежи фиксируются, — говорит наконец Олег Дмитриевич. — Я могу поднять информацию.

— Поднимите, пожалуйста, — киваю, протягиваю ему визитку со всеми своими контактами. — И пришлите мне. Любым удобным вам способом.

— Хорошо, — отвечает он после паузы. — Сегодня уже не успею, но завтра отправлю.

— Спасибо.

— Если будут какие-то вопросы, Лариса Александровна знает, где меня найти, — врач кивает и, кинув на меня последний взгляд, уходит.

Я остаюсь стоять посреди коридора, чувствуя, как изнутри снова поднимается злость и противная тяжесть. Но сейчас это уже не главное.

Главное — Лара.

К матери я не пойду. Нечего там делать.

Быстро оглядываюсь, пытаясь сообразить, куда могла пойти жена. Внутри её нет — это понятно сразу. Она не осталась бы здесь, поблизости.

Значит, наружу.

Выхожу из корпуса и на секунду останавливаюсь на крыльце, оглядываясь по сторонам и пытаясь сообразить, куда могла пойти Лара.

Парк здесь небольшой, аккуратный, с почищенными асфальтированными дорожками и редкими людьми, и на их фоне Лару найти не так уж сложно, если, конечно, она не ушла совсем далеко.

— Вряд ли, — бормочу сам себе под нос.

Направо или налево? Лара правша, люди чаще всего неосознанно выбирают сторону своей рабочей руки, так что сначала сверну вправо, а там посмотрим.

Через несколько минут я всё-таки её замечаю — на дальней скамейке, почти у края парка. Она сидит, чуть наклонившись вперёд и не двигаясь, руки зажаты между коленями… ускоряю шаг и, подойдя чуть ближе, вижу, что глаза у неё закрыты.

Плачет?! Сердце у меня останавливается на секунду, но я тут же понимаю, что нет. Нет, не плачет.

И это ещё страшнее.

Задавливаю в себе первое желание рвануться к ней, обнять, сделать… хоть что-то. Напоминаю себе, что она хотела побыть одна. Останавливаюсь сбоку дорожки, не отрывая взгляда от сидящей неподвижно женщины.