Книга После развода. И не друг, и не враг..., страница 72 – Анна Варшевская

— Лар, ты ни в чём не виновата! — качаю головой. — Ты никак не могла ни предугадать того, что произошло, ни предотвратить… я виноват в том, что… надо было просто запретить матери приближаться к тебе ещё тогда, — во рту собирается горечь.

— Ты тоже не мог этого предугадать, — она пожимает плечами.

— И ты… ты всё это время считала, что… — мне перестаёт хватать воздуха.

— Я всё это время думала, что твоя мать была права, — Лара снова смотрит прямо мне в глаза. — Что предостерегала… говорила, что мне надо было бросить работу.

— И поэтому… господи, вот почему ты ходила к ней, — зажмуриваюсь, утыкаюсь в её ладони.

— Я бы ходила в любом случае.

— Даже если бы знала, что она сделала то, что сделала? — поднимаю на неё взгляд.

— Да. Нет. Наверное. Не знаю. Я… знаешь о чём подумала? — она закрывает глаза. — Если бы я тогда всё-таки ушла с работы, твоя мать успокоилась бы и не стала ничего делать.

— Лар, ты понимаешь, что ты сейчас рассуждаешь, как рассуждают те, кто осуждает жертв преступления, говоря, что они сами виноваты? — спрашиваю тихо. — Из серии: а нечего было ходить по тёмным улицам, тогда бы и не убили!

На последнем слове Лару встряхивает с такой силой, что мне приходится её удержать, из груди у неё вырывается стон.

— Костя… — и она захлёбывается в рыданиях.

Вскочив, подхватываю её, прижимаю к себе, она вцепляется мне в куртку и плачет навзрыд, так, что у меня самого комок в горле встаёт.

— Лара, Ларочка, девочка моя, — шепчу что-то бессвязное, хотя понимаю, что мне не удастся её успокоить, ей просто надо выплакаться.

В глазах у меня тоже жжёт, зажмуриваюсь, утыкаясь ей в макушку, понимая, что сам готов разреветься. И всё-таки заставляю себя сдержаться. Не имею я права сейчас расклеиваться.

Поэтому сижу, крепко обнимая и чуть покачивая жену, пока всхлипы не затихают и Лара не расслабляется в моих руках.

Пусть не до конца. Пусть чуть-чуть. Но плечи у неё уже не такие каменные, и дыхание выравнивается. Мы сидим вместе ещё какое-то время, и Лара наконец прерывисто вздыхает.

— Мне… нужно вызвать такси, — говорит, не поднимая головы.

— Лар, пожалуйста, позволь я тебя отвезу, — прижимаю её чуть крепче. — Ну правда, какой смысл… моя машина на стоянке. Такси ещё и ждать придётся не меньше получаса, пока оно сюда доедет.

— Я не хочу… — она отодвигается от меня.

— Я просто довезу тебя до дома. Обещаю! — пытаюсь поймать её взгляд.

— Ладно, — кивает Лара после паузы.

— Вот и хорошо, — вздыхаю с облегчением. — Пойдём.

Лара

Несколько недель спустя

Я не сразу понимаю, что именно и как во мне меняется. Сначала, после истерики, случившейся со мной в тот самый первый день, наваливается опустошение и безразличие. Сквозь эмоциональную пустоту, заполнившую сознание, пробивается разве что слабая благодарность к Косте, который, ни говоря ни слова и не задавая ни одного вопроса, отвозит меня домой, а тем же вечером присылает курьера с горой продуктов и сообщение на мобильный, в котором говорится, что три следующих дня у меня выходные.

Слава богу, что не стал ничего из этого делать лично. Понял, догадался внутренним чутьём, что мне нужно побыть одной и даже видеть никого я не хочу.

Усталость и апатия проходят довольно быстро. Я чуть ли не впервые в жизни каждый вечер принимаю лёгкое снотворное, чтобы выспаться, заставляю себя есть и к концу третьего дня физически чувствую себя абсолютно нормально. Во всяком случае, мне так кажется.