Книга После развода. И не друг, и не враг..., страница 68 – Анна Варшевская

На меня вдруг накатывает жуткая, невозможная усталость, а ещё противно, тоскливо тянет в груди и вдруг пронзает острой болью желудок. И сразу же отпускает, оставляя после себя тупую тяжесть в солнечном сплетении. Странное ощущение, мозг отказывается анализировать то, что я услышала — и одновременно осознание уже накрывает с головой, лишая кислорода, стискивая лёгкие, не давая дышать.

Мне нужно… на воздух, понимаю вдруг. Нужно уйти из этого места.

Уйти. Сейчас же! Скорее!

Отцепляю от себя руки бывшего мужа, отступаю назад, чуть покачнувшись, он тут же снова дёргается ко мне, но я уже восстанавливаю равновесие.

— Нет, — качаю головой. — Не надо, Кость… не сейчас…

— Лара, пойдём. Пойдём, тебе надо посидеть и подышать, подальше отсюда, — Костя моментально, как когда-то, считывает моё состояние, осторожно поддерживает меня под локоть, к себе не прижимает.

— Мне надо… надо побыть одной, — губы у меня почти не шевелятся.

— Ты куда собрался?! — сварливый голос Ираиды, то ли уже забывшей, что сказала, то ли так и не понявшей, в чём именно она призналась, ввинчивается мне в мозг, заставляя зажмуриться. — Сын! Немедленно вернись!

Я всем телом чувствую, как скручивает мужчину рядом, как начинает трясти, но он почти мгновенно берёт себя в руки, стискивает челюсти.

Не реагирует на слова матери, не отрывает взгляда от меня. Кивает.

— Пожалуйста, не уходи далеко одна, — просит тихо.

— Хорошо, — киваю, не слушая.

Мне плевать, с чем я соглашаюсь, я больше не могу здесь находиться. Ни минуты, ни секунды лишней, не могу дышать этим воздухом рядом с женщиной, которая… которая…

Мой ребёнок. Наш сын. Её внук. За что, господи…

Сдвигаюсь с места, Константин сразу отпускает мой локоть, но я не смотрю на него, делаю шаг, ещё один, третий, лёгкие горят, как будто я бегу, бегу и не могу остановиться, а ведь я всего-то иду, иду медленно, еле переставляя ноги, выхожу из комнаты-палаты в коридор, растерянно, непонимающе оглядываюсь. Не сразу получается вспомнить, в какой стороне выход, но я заставляю себя сосредоточиться и снова иду… всё быстрее, быстрее и быстрее, выбегаю на крыльцо, слетаю по ступеням и теперь уже бегу. Бегу, толком не разбирая дороги, по скверу, куда вывозила свекровь на коляске, толком не замечая и не видя никого и ничего, мимо лавочек, мимо редких людей, которые наверняка испуганно оглядываются мне вслед. И только окончательно задохнувшись, дыша так, что от холодного воздуха больно саднит в горле и груди, останавливаюсь и падаю на скамью в дальнем конце парка.

И закрываю глаза.

Константин

Я смотрю ей вслед до тех пор, пока за Ларой не закрывается дверь, и только тогда понимаю, что всё это происходит на самом деле, а не в какой-то дикой, неправдоподобной проекции, которую мозг выкинул, чтобы окончательно меня добить.

В ушах ещё стоят слова...

Это не просто глупость, не старческая блажь, не очередной выпад моей матери, которых много было за те годы, что мы с Ларой были женаты. Это… это… этому нет названия.

Резко выдыхаю, стискивая зубы покрепче, заставляю себя отвести взгляд от двери и повернуться обратно.

Мать смотрит на меня с каким-то раздражённым недоумением, словно не понимает, почему я до сих пор не вернулся к ней и почему вообще отвлёкся.

— Ты куда пошёл? — спрашивает недовольно. — Я с тобой разговариваю!