Книга Латтанский трон, страница 58 – Екатерина Парканская

Я взглянула на него с тревогой, не понимая, что это, но ощущая, как внутри растет беспокойство. Я видела смерть. Не раз. Отец любил гладиаторские бои, и мы всей семьей посещали их, располагаясь в императорской ложе. Там смерть была зрелищем – ее ждали. Толпа гудела, выбрасывая вниз пальцы, подталкивая к последнему удару, требуя крови.

Но сейчас все было иначе. Толпа не кричала – молила, чтобы случилось чудо, чтобы неизбежность обошла стороной. Для кого-то Сатседжет была подругой, для кого-то – наставницей, сестрой. Несмотря на эти восковые фигурки с иероглифами имен моих соотечественников, лявра их побери, даже мне в тот момент не хотелось ее смерти.

Стражники, установившие хебет, обменялись короткими взглядами, и один из них махнул рукой другим, тем, что дежурили у дверей учебного Дома. Те открыли двери. И вскоре под руки вывели Сатседжет.

Она не дрожала, не пыталась вырваться – но дыхание ее было неровным. Ее руки были связаны за спиной непрочной веревкой. Стражники вели ее твердо, но без грубости, почти осторожно. Будто и они понимали, что казнят не преступницу, а человека, которого все здесь любили. Ее спина была прямая, а подбородок гордо поднят. Некоторые почитательницы Амона пытались прорваться к ней через толпу, но остальные женщины сдерживали их, умоляя одуматься.

Я стояла, будто приросла к земле, не в силах сделать ни шага, ни вдоха. Сатседжет подвели к опасной деревянной конструкции. Я видела, как на ее лбу выступили капли пота. Когда они уложили ее шею в выемку, черные косы упали на ее лицо, но она не двигалась. Лишь начала нашептывать какие-то заклинания, которые доносились до моего слуха:

— …соединила свою голову и шею на небе и на земле… Пусть ничто не разъединит их… сделай меня сильной против палача моего божественного отца…

Я инстинктивно шагнула вперед – будто могла остановить, спасти, выдернуть ее в последний момент, но Джеди, все еще стоявший сзади, схватил меня за руку.

— Не смотри, – прошептал он.

Но я смотрела.

Стражник в льняных одеждах шагнул к устройству. Он не читал молитв, не вел ритуалов – все уже было решено. Он только дернул за веревку, привязанную к смертельному орудию.

Все задержали дыхание. Кто-то отвернулся, кто-то закрыл глаза.

Бронзовое лезвие сорвалось и обрушилось вниз со звуком, который я не забуду никогда. Ни визга, ни крика. Только глухой, плотный хлюпающий звук, алыми каплями брызнула кровь, и зрители отпрянули.

Голова Сатседжет скатилась чуть в сторону, запутавшись в косичках. Больше она не шептала бесполезных заклинаний.

И тишина. Ужасная, всепоглощающая. Только кровь в голове отбивала ритм. Меня затошнило, но я не могла отвести взгляда от головы еще секунду назад живой жрицы.

Кто-то сзади завыл. Кто-то громко упал на колени.

Меритмут закрыла глаза и подняла ладони к небу. То же самое сделала Ситамон, которая вышла из храма перед началом казни.

С лезвия хебета капала кровь. Джеди сильнее сжал мою руку, и я наконец смогла закрыть глаза. Я стояла, вцепившись в руку вражеского сына, и не могла понять – это я дрожу или земля содрогается от плача почитательниц Амона, который на этот раз им не помог.

Я снова, как в самый первый день в Институте, лежала на кровати в гостевой комнате, не представляя, что меня ждет дальше. Прямо с площади, не сказав ни слова, стражники поволокли меня сюда, в мою просторную тюрьму. Они встали у двери, как песчаные статуи, в ожидании новых приказов. Меня не выпускали и никого не впускали, будто уже похоронили.