Книга Латтанский трон, страница 56 – Екатерина Парканская

Я стояла и смотрела ей вслед. Что-то защемило под ребрами – тревожное, неоформленное чувство, словно дыхание мира сбилось на долю секунды. Потом медленно развернулась и пошла домой. В домике было тихо, как в храме после молитвы. Дверь слегка скрипнула, и я осторожно прикрыла ее за собой, стараясь не разбудить Хенсу. Она уже спала, свернувшись под льняным покрывалом, дыша размеренно и спокойно.

Я разделась на ощупь и опустилась на подушку, лежащую на подголовнике. Сна ждать не пришлось – он настиг меня мгновенно, как будто только этого и ждал.

Если бы я тогда знала, что принесет завтрашний день – не сомкнула бы глаз до самого утра.

Я проснулась от дикого, рвущего душу женского вопля. Казалось, он разрезал пространство, сшитое из утренней тишины. Этот голос принадлежал не кому-то одному – в нем отзывались другие, словно с разных концов Института поднималась волна боли, ужаса и непонимания. Что-то случилось. Что-то страшное.

Я заморгала, осматриваясь. Хенсы в комнате не было. Сквозь приоткрытую дверь слышалась беготня, словно мир рушился. Будто Исефет, воплощение беспорядка, вырвалась из оков Маат и теперь расхаживала по нашему Институту.

Я поспешно натянула льняную накидку, совершенно не заботясь о том, что она уже долгое время скомканная лежала в прикроватном сундуке, и вышла на улицу. Утренний воздух заставил меня проснуться еще быстрее. Шум тянулся с площади, я побежала – сердце колотилось в груди, будто предчувствовало наступающий ужас.

На повороте я столкнулась с Хенсой. Ее обычно спокойное, уверенное лицо теперь было чужим: изможденным и испуганным. Широко распахнутые глаза полны слез, щеки бледнели, а губы подрагивали.

— Что случилось? – спросила я, хотя голос предательски дрожал и в глубине души я уже знала ответ.

Хенса сглотнула, пытаясь обрести привычную твердость, но голос все равно выдал ее с головой:

— Освейка… сбежала. Меритмут велела найти тебя.

Она схватила меня за руку – с такой силой, словно я могла исчезнуть, раствориться в хаосе, что охватил Институт.

— Царская чета… – Хенса стиснула зубы, и голос у нее надломился. – Приказала отрезать Сатседжет нос. Но та не хочет жить оставшуюся жизнь в позоре… Кажется, ее казнят.

Я застыла. Мозг отказывался воспринимать услышанное. Перед глазами все поплыло. Казалось, мои ноги больше не подчиняются мне – я плелась за Хенсой, не чувствуя шагов, будто проваливалась в кошмар, из которого нет пробуждения. Слово «казнят» повторялось в голове с леденящим душу звоном.

Толпа уже заполнила площадь перед храмом. Все – жрицы, почитательницы, кормильцы – собрались в ужасающем ожидании. Кто-то молился, кто-то тихо плакал, кто-то просто стоял с остекленевшим взглядом, не в силах поверить в происходящее.

Все они столпились вокруг Супруги бога. Ситамон стояла у входа в храм, лицо ее было холодным, словно вырезанным из мрамора. Каменная маска. Без жалости, без страха – и от этого было страшнее. Сатседжет нигде не было видно. Два стражника с серьезными лицами перегораживали вход в учебный Дом.

Меритмут стояла чуть поодаль от толпы. Она смотрела на меня пристально, словно выискивая тень лжи на моем лице. Я остановилась рядом с ней.

— Ты знала? – спросила она тихо, но в ее голосе чувствовался металл. Не осуждение – проверка.