Книга Убей меня, люби меня, страница 90 – Хэй Янь

Сказать по правде, Мэй Линь в основном заботилась о Мужун Цзинхэ, а о себе особо не думала.

Обычно Мэй Линь спала с принцем в одной постели – так было удобнее за ним ухаживать, к тому же они грелись друг о друга. Но этой ночью, уложив его спать, она взяла лампу, вышла из комнаты – и больше не возвращалась.

Просушенная у печи лежанка так и не остыла.

Мужун Цзинхэ было жарко даже без одеяла – впрочем, не слишком, вполне терпимо. Только ему все равно не спалось – может, потому, что он и так лежал целыми днями.

Из кухни время от времени доносились какие-то звуки. Значит, и Мэй Линь всю ночь глаз не сомкнула.

Еще до рассвета девушка вошла в комнату с миской горячей каши и двумя лепешками, на этот раз без лампы. Когда она наклонилась, чтобы помочь ему сесть, руки ее задрожали. Всего за одну ночь глаза у нее ввалились, а губы, теперь мертвенно-бледные, были искусаны.

— Ты… – Мужун Цзинхэ отвернулся от ложки, которую она поднесла к его рту, и после некоторых колебаний спросил: – Что с тобой?

Ложка звякнула о край миски. Мэй Линь снова прикусила губу, впившись зубами в кровоточащие ранки, и кое-как справилась с дрожащими руками. Грудь ее тяжело вздымалась. Девушка резко подняла глаза и выпалила:

— Помоги мне найти противоядие, и я отвезу тебя туда, куда ты захочешь.

Мужун Цзинхэ изучающе посмотрел на нее и медленно произнес:

— Какое еще противоядие?

Глаза Мэй Линь потускнели. Ничего не ответив, она снова поднесла ложку к его рту.

Задержав взгляд на ее кровоточащих губах, Мужун Цзинхэ все же открыл рот и проглотил кашу. Когда он осилил полмиски и почти целую лепешку, то повернул голову, показывая, что трапеза окончена.

— Я же сказал, что никуда не собираюсь.

Он посмотрел на Мэй Линь, которая принялась доедать остатки его завтрака. Та тихо кивнула, но даже не подняла головы. На лице ее не было ни следа вчерашней радости. Казалось, ее сгорбленная фигура напряжена до предела.

Закончив с едой, девушка вышла из комнаты и вернулась с тем одеялом, которое вымокло под дождем. Теперь оно высохло – когда Мэй Линь накрыла Мужун Цзинхэ, он почувствовал исходящее от одеяла тепло и легкий запах дыма.

— Вернусь до полудня, – бросила девушка.

Она перевернула принца и слегка размяла его затекшие конечности, потом взглянула в окно, через которое в комнату проникали холодные лучи рассветного солнца, и добавила:

— Там все еще дождь, окно открывать не стану.

Мэй Линь понимала, как тяжело ему лежать не вставая, поэтому перед уходом всегда подкладывала ему что-нибудь под спину и распахивала окно, чтобы у него была возможность посмотреть на что угодно другое, кроме четырех стен.

— Куда ты? – спросил Мужун Цзинхэ, задумчиво глядя на нее.

Мэй Линь покачала головой и не ответила – лишь провела рукой по своим растрепанным волосам и поспешно вышла. Принц провожал девушку взглядом, пока она не скрылась за дверью, а после этого сразу помрачнел.

Вообще-то, Мэй Линь не ушла далеко – она забирала у старика-знахаря простые травы от яда и боли. Знала, что толку от них немного, но попробовать стоило.

Если подумать, она могла бы передать в Аньчан сведения о состоянии Мужун Цзинхэ или о загадочной усыпальнице под каменным лесом. Наверняка за это ее наградили бы самым мощным противоядием. Однако она сразу отбросила подобные мысли.