Книга Убей меня, люби меня, страница 87 – Хэй Янь

Старик умел лечить лишь простые хвори. Он дал им немного трав для наружных ран, даже не попросив денег, однако с внутренними повреждениями Мужун Цзинхэ справиться не смог, а яда в теле Мэй Линь и вовсе не распознал.

Девушка, впрочем, от него ничего и не ждала, поэтому не расстроилась. Зато охотнику, судя по всему, стало неловко, и, услышав, что Мэй Линь хочет остаться здесь, он сразу же взялся ей помогать. Сперва он поговорил с деревенским старостой и местными жителями, затем позвал людей починить старый пустующий дом – и они справились всего за день, так что у Мэй Линь с Мужун Цзинхэ появился приют.

Дом оказался неплохим: на каменном фундаменте, из крепких деревянных балок, с глиняными стенами без единой трещины. Оконные рамы украшала резьба. В доме было три комнаты и кухня, а во дворе стоял сарай. Пусть несколько запущенный, этот дом был едва ли не лучшим в деревне. Правда, охотник сперва не хотел, чтобы Мэй Линь и Мужун Цзинхэ там жили, – раз они действительно хотят остаться, говорил он, лучше уж всем вместе построить новый дом. Прежние хозяева этого дома все до одного умерли, и в деревне считали, что место это плохое, поэтому так долго и не решались его трогать. Мэй Линь не стала придавать значение слухам: главное – иметь крышу над головой, и даже хорошо, что люди обходят этот дом стороной, иначе он бы им не достался. Охотник развел руками и напоследок еще раз ее предостерег.

Когда Мэй Линь вошла внутрь и увидела, что здесь осталось все имущество прежних хозяев, она вновь поблагодарила судьбу за такую удачу. Тут было все, от горшков и мисок до одежды и постельных принадлежностей. Вещи давно покрылись пылью и пропитались сыростью, однако находились на своих местах, никем не тронутые. Местные и правда не заходили в этот дом.

Мэй Линь не брезговала пользоваться старыми вещами. Денег у нее не имелось, и в короткие сроки она нигде не нашла бы столько добра. А гостеприимные жители деревни сами жили в нищете, и предложить им было нечего.

Кажется, небо смилостивилось над Мэй Линь.

Следующие дни девушка провела в хлопотах: убирала дом, стирала старую одежду и одеяла, сушила белье на солнце, окуривала комнаты полынью, борясь с сыростью. Также она сходила в горы, где подстрелила косулю и несколько фазанов – этого хватило на несколько дней, и не нужно было беспокоиться о еде.

Когда Мэй Линь наконец смогла перевести дух, то выяснилось, что Мужун Цзинхэ все еще не приходил в себя, но дыхание его стало ровным, словно он просто спал. Встревожившись, девушка снова отправилась к старику.

Старик долго гладил седую бороду, а потом неуверенно сказал:

— Тут, пожалуй, поможет женьшень.

После этого он тяжко вздохнул – знал, что совет бесполезный, ведь в этой глухой деревне женьшеня днем с огнем не сыщешь, не говоря уж о том, что никаких средств у Мэй Линь и Мужун Цзинхэ с собой нет.

Подумав немного, Мэй Линь спросила:

— В этих горах растет женьшень?

Старик покачал головой.

— А где же его можно достать?

— В городе, думаю, найдется, – ответил он и снова вздохнул.

Мэй Линь поблагодарила его и медленно пошла домой. По пути она встретила охотника и узнала от него, что город находится в нескольких десятках ли и дорога туда-обратно занимает два-три дня.

— А этот город – столица? – вдруг спросила Мэй Линь, вспомнив, что до сих пор не знает, далеко ли Чжаоцзин.