Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 112 – Владимир Медведев

— Каково мечет, а! – в восторге заливался Сенька.

Жесткий мокрый хвост хлестнул меня по лицу. Небольшая щучка вспрыгнула Макарычу на колени и защелкала челюстями. «Гляди, добро отхватит!» – завизжал Сенька, но дядя, не потеряв достоинства, скинул хищницу вниз в общую кучу. Плоскодонка быстро наполнялась. Мы в буквальном смысле погрязли по колено в рыбе, а она все хлестала и хлестала в лодку. Гондола наша осела по самые края и начала черпать воду бортами. Тут уж стало не до радости.

— Выбрасывай ее на хрен, – закричал Макарыч. – Потонем.

Народ бросился срочно избавляться от излишков – предложение явно превышало спрос. Мы швыряли рыбу в воду, а Озерной – к нам в лодку.

Так соревновались мы некоторое время, а потом рыбомет вдруг заклинило – сырье кончилось или Озерной устроил себе перекур. Мы сгоряча продолжали скидывать назад дармовой улов, пока дядюшка не опомнился:

— Стой! Хорош бросать. Как-нибудь дотянем до берега.

Перегруженная ладья медленно поползла по спокойной воде.

Народ был в полном отпаде. Такого исхода экспедиции никто не ожидал.

— Ехали на свару, а привалило това… – начал дядюшка и осекся, клацнув зубами.

Что-то ударило в дно лодки.

Бадамц!

Гондола подпрыгнула, хлебнув воды. Как в фильме «Челюсти».

Бум!

Я чуть не свалился в клокочущую воду. Удержался, направил свой «Люкс» вниз, и мне почудилась в глубине неясная тень. Тень прошла под днищем плоскодонки и развернулась для новой атаки.

— Ох ты, залягай тебя лягушка! Озерной обиделся, что мы его гостинцем гребуем, – всполошился дядюшка. – Не надо было рыбу-то выбрасывать.

«Люкс» – фонарь мощный, но луч почти не проникал в воду, ломаясь во взбаламученной среде, и все же я готов был поклясться, что вижу, как тень зашла на цель и ринулась к нам.

Банг!!!

Дядюшка, с трудом удерживая равновесие, поднялся во весь рост и заговорил покаянно:

— У Макарыча на всякий случай заговор есть, – восхитился Сенька.

Что помогло – заговор, покаянье или сам Озерной утомился, но только толканулся он еще разок в лодочное дно, уже слегка – для острастки, – и угомонился. Мы кое-как добрались до суши и выкатились из рыбных завалов на прибрежную траву.

Лежу я, гляжу в звездное небо и не могу отвязаться от засевшего в голове изречения. Один парень, с которым мы раз добирались до Питера на перекладных, называл его третьим законом термодинамики: «Несмотря на любые обратные доказательства, вся вселенная состоит только из двух основных субстанций: магии и дерьма». Сейчас я внес бы поправку: магии и рыбы. Ночная вселенная пропахла насквозь рыбьей слизью, коей мы перемазались с головы до ног…

Рыболовецкая артель посовещалась, Сенька взял у меня фонарь, сбегал домой и принес несколько мешков. Мы запихнули в них добычу, переложив травой, чтоб не протухла до утра, и страшно возбужденные вернулись на базу. Спать не хотелось, и хмель повыветрился. Сварили уху, распределили оставшуюся толику самогона и долго обсуждали, что делать с нежданным подарком.

— Сбыть надо, – решил Макарыч. – Завтра Валька на автолавке поедет, ей и отдадим. Пусть в городе продаст.

Утром просыпаюсь, Володя сидит за столом и вертит в загорелых руках стакан.